Измена.Шут Гороховый.

Глава 1

Серебряная ложка глухо звякнула о край фарфоровой чашки. Звук в нашей кухне всегда был какой-то особенный — стерильный, словно в операционной. Пятнадцать лет я выстраивала этот быт, подбирая оттенки серого к оттенкам белого, вымеряя расстояние между вазой с мандаринами и подставкой для ножей. Теперь наш дом напоминал идеальную декорацию к фильму, в котором актеры давно забыли сценарий и просто механически передвигают мебель.

Я смотрела, как в чашке оседает густая кофейная пенка. Тридцать шесть — это когда ты уже точно знаешь, что сахар вреден, но продолжаешь класть две ложки, потому что это единственное сладкое, что осталось в твоем утре.

— Агния, где мои запонки? Те, с эмалью? Я перерыл весь комод!

Голос Вячеслава долетел из спальни вместе со звуком хлопающих дверок шкафа. Я закрыла глаза, вдыхая аромат арабики и хвои. В углу сияла трехметровая ель — моя гордость. Дизайнерские шары цвета «пыльной розы», матовые гирлянды, ни одной лишней детали. Я сама наряжала её три ночи подряд, пока Слава «закрывал сметы» в офисе.

— В верхнем ящике, Слава. Справа, в бархатной коробке. Я же просила тебя не перекладывать их, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Через минуту он ворвался на кухню. Мой муж. Лицо нашего агентства «Олимп Событий». В свои тридцать восемь он выглядел так, будто сошел с рекламного плаката мужского парфюма: волевой подбородок, легкая, тщательно выверенная небритость, глаза с хитринкой. Он умел очаровать любого клиента за пять минут. Я же всегда оставалась за кулисами — сценарии, сметы, логистика, декор. Мозг компании.

— Нет их там! — он раздраженно дернул рукав белоснежной рубашки. — Ты снова затеяла свою уборку и всё перепутала. Вечно ты создаешь систему там, где она не нужна.

Я медленно повернулась. Он стоял у окна, подсвеченный холодным декабрьским солнцем. Слава всегда становился невыносимым перед крупными проектами, а сейчас на кону было десятилетие нашего агентства. Десять лет... Семь из них мы были единоличными хозяевами, пока три года назад кассовый разрыв не поставил нас на колени. Тогда появился Рим. Он выкупил семьдесят процентов акций, спас нас от позорного банкротства и оставил нас в креслах директоров. Но теперь мы играли по его правилам.

— Слава, сядь и позавтракай. Омлет остывает, — я подошла к нему, мягко коснулась плеча.

Он дернулся, не отрываясь от телефона.
— Некогда. Рим и так рвет и мечет. Заказал какую-то секретную инсталляцию для бала, а мне — своему заму — даже не сказал. Мы партнеры или кто?

— Мы миноритарии, Слава. Привыкни уже, — мягко напомнила я. — Рим — мажоритарный владелец. Он имеет право на секреты. К тому же, он общается со мной только по техническим вопросам декора.

— Да-да, — он криво усмехнулся. — Твои чертежи, мои улыбки. Мы стали похожи на два отдела одного предприятия, Агния.

Он схватил чашку, сделал глоток и тут же поморщился.
— Кофе горький. Опять сменила сорт?

Я промолчала. Внутри привычно кольнуло. Я взяла его пиджак, висящий на спинке стула, и протянула ему.

— Завтра бал, Слава. Нашему агентству десять лет. Ты решил, в чем пойдешь? Рим объявил, что вход строго в костюмах. Никаких «просто смокингов».

Слава небрежно накинул пиджак.
— Ой, брось. Я — шоумен, я ведущий. Надену маску, и хватит с них. У меня завал по кейтерингу, мне некогда бегать по костюмерным.

— Рим сказал, что за самый креативный образ будет особый приз. Очень дорогой. Ты же знаешь его — он слов на ветер не бросает.

— Разберемся, — Слава уже направлялся к выходу. — Всё, я погнал. Вечером буду поздно, у нас прогон звука. Не жди к ужину.

Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди нашей безупречной кухни.

Я подошла к окну. Снизу было видно, как белый внедорожник Славы плавно выруливает со двора. Десять лет назад мы начинали с детских праздников, где он прыгал в костюме зайца, а я в перерывах между сценариями штопала ему уши. Теперь у нас был статус, квартира из глянца и... холод в постели, который не могла разогнать ни одна дизайнерская елка.

Я вернулась в спальню и достала из-под кровати кофр. Черные перья, тысячи пайеток, маска «Темного Лебедя». Мой секрет. Я шила этот костюм втайне, надеясь, что завтра, на юбилее, Слава снова увидит во мне не просто коллегу и надежный тыл, а женщину.

«Шут гороховый», — прошептала я, вспомнив старое, нежное прозвище мужа. Когда-то оно было про любовь.

Агентство встретило меня привычным гулом. «Олимп Событий» занимал целый этаж в лофте на набережной. Телефонные звонки, запах хвои и дорогого парфюма.

— Агния Борисовна, там курьер с бархатом! — ко мне подбежала Леночка, наша ассистентка.

— В малый зал, Лена. Я сейчас подойду, — я на ходу снимала пальто.

Мой кабинет находился рядом с кабинетом Рима. Проходя мимо, я заметила, что дверь генерального приоткрыта. Рим стоял у окна — мощная фигура в черном джемпере. Он всегда выглядел так, будто контролирует не только бизнес, но и само время.

Я постучала.
— Доброе утро, Рим. Есть минута?

Он обернулся. Его взгляд — тяжелый, проницательный — прошелся по моему лицу.
— Заходи, Агния. Как раз хотел тебя видеть.

Рим был человеком, который спас наше детище, но при этом лишил нас иллюзий. Слава его недолюбливал, я же — уважала за пугающую честность.

— Твой муж опять проигнорировал бриф по костюмам, — Рим сел за стол. — Он уверен, что ему всё сойдет с рук из-за его доли в акциях и старых заслуг. Но завтра десятилетие компании, а не бенефис Славы Горохова.

— Он просто загружен, — привычно вступилась я.

— Нет, Агния. Он безответственен. Ты — тянешь на себе производство, он — только сливки.

Рим положил на стол запечатанный конверт.
— Завтра на балу я объявлю победителя. Приз будет... неожиданным. Для акционеров это шанс пересмотреть свои позиции в агентстве. Я хочу, чтобы ты знала: я рассчитываю на твой профессионализм. Не подведи меня.