Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 3

Олеся

Игорь приехал на третий день.

Я услышала, как провернулся ключ в замке, и внутри что-то оборвалось.

Он вошёл молча.
В глазах — ни тени сомнения. Ни грамма вины. Только холодная, выверенная решимость человека, который уже знает как действовать и пришёл не объясняться, а забрать своё.

Он сразу прошёл в спальню и начал собирать вещи. Аккуратно. Сосредоточенно. Как будто мы не прожили вместе пять лет, как будто здесь не рос его сын.

Сын заплакал.

Громко, надрывно, будто чувствовал: в доме происходит что-то неладное. Плач действовал на нервы, воздух становился густым, тяжёлым.

— Тш-ш, мой хороший… — я прижала его к себе, чувствуя, как дрожат руки.

Я ушла в детскую, укачивала, шептала, целовала тёплый лобик. Он успокоился не сразу — как и я. Когда наконец уснул, я аккуратно уложила его и несколько секунд стояла, глядя на маленькую грудь, которая ровно поднималась и опускалась.

Ради тебя я выдержу всё.

Я вышла в коридор.

Игорь застёгивал сумку.

— Скажи честно, — голос мой был удивительно ровным. — У тебя кто-то есть?

Он даже не замедлился.

— Да.

Что-то ударило в грудь. Больно. Без смягчения.

— Я переезжаю в Иннополис с коллегой, — продолжил он спокойно. — Кристина... Она красивая, умная, пробивная. Это она нашла нам новую работу. Мы с ней на одной волне.

Кристина.

Имя щёлкнуло внутри, как спусковой крючок.

— Ты предатель, Игорь, — сказала я тихо, но жёстко. — У тебя трёхмесячный сын. Семья. А ты…

Он усмехнулся. Впервые за всё это время.

— Предатель? — переспросил он. — Нет, Олеся. Я просто выбрал нормальную жизнь. Кристина, в отличие от тебя, ухоженная. И в постели — огонь.

Мне показалось, что я оглохла.

— Она ходит на эпиляцию, — добил он, не стесняясь. — И не засыпает во время секса. В отличие от некоторых.

Эпиляция… Да, мне сейчас на до нее. Я постоянно с малышом. Бывает, некогда даже ноги побрить. Так что теперь? Из-за этого изменять? Бросать? Предавать? Оскорблять?
Я смотрела на него и вдруг поняла: вот сейчас он говорит не потому, что зол.
А потому что хочет ударить. Унизить. Окончательно загнобить, чтобы самому не чувствовать себя подлецом.

— Разводиться пока не будем, — добавил он деловым тоном. — Из-за ипотеки и раздела квартиры. Мне лишние проблемы не нужны.

Мне.

Не «нам».
Не «сыну».

Он ушёл так же, как и пришёл — спокойно. Без истерик. Без оглядки.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

И только тогда, сидя на кухне в тишине, я вдруг увидела нашу жизнь как на ладони — без иллюзий, без оправданий.

Это я всё тянула.

В начале ему был нужен только секс. Только моё тело. Его больше ничего не интересовало.
Это я предложила съехаться.
Я — заговорила о браке.
Я — настояла на предложении.
Я — сказала, что надо брать ипотеку.
Я — решила рожать, когда внезапно забеременела. Твердо. Без обсуждений.

Он никогда ничего по-настоящему не хотел.
Просто плыл туда, куда его тащили.

А я вкладывалась. Терпела. Строила. Лепила из ничего семью, которую он, как оказалось, никогда не хотел.

Я вложила в этот брак столько моральных сил, что теперь чувствовала себя опустошённой.

Я медленно вытерла слёзы и посмотрела в сторону детской.

— Всё, Олеся, — сказала я себе вслух. — Хватит.

Больше ни одного усилия ради мужчины, которому я не нужна, который меня не выбрал.
Ни одной попытки угодить.
Ни одного оправдания.

Теперь у меня есть только сын.

И ради него — я выстою.
А ради Игоря… я больше и пальцем не пошевелю.