Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 9

Олеся

Телефон зазвонил в тот момент, когда Миша уснул у меня на руках. Его дыхание было тёплым, ровным, щёчка прижалась к моей груди так доверчиво, что на секунду мне показалось — мой мир ещё держится. Ещё не развалился окончательно.

Номер был незнакомый.

Я посмотрела на экран и хотела сбросить. В последнее время я вообще не брала трубку, если не знала, кто звонит. Но что-то внутри толкнуло — вдруг поликлиника? Банк? Что-то важное?

— Алло, — сказала я тихо, стараясь не разбудить сына.

— Олеся? — женский голос. Спокойный. Уверенный. Слишком ровный. — Меня зовут Кристина. Я… любимая женщина Игоря.

Мир не рухнул сразу.
Он просто остановился.

Я стояла посреди комнаты, прижимая к себе сына, и не могла выдохнуть.

— Простите… кто? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Я сейчас с Игорем, — продолжила она тем же ровным тоном. — Мы живём вместе. И он попросил меня с вами поговорить. Чтобы без лишних эмоций.

Попросил.

Не сам.
Через неё.

— Зачем вы мне звоните? — голос предательски дрогнул.

— По делу, — спокойно ответила Кристина. — Вы подали на алименты. Это создаёт Игорю проблемы. И нам нужно это урегулировать.

Я закрыла глаза.
Конечно. Алименты.

— Это наш с Игорем разговор, — сказала я, собирая последние крохи достоинства. — Вы здесь ни при чём.

Кристина усмехнулась. Я услышала это даже через телефон.

— Ошибаетесь. Я сейчас рядом с ним. И мне небезразлично, чем это закончится. Поэтому слушайте внимательно.

Я сжала телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Либо вы добровольно отказываетесь от алиментов, — продолжила она, — либо Игорь подаёт на развод. И тогда вы возвращаете половину вложенных им денег в квартиру.

Слова падали, как камни. Тяжёлые. Холодные.

— Какие… деньги? — прошептала я.

— Первый взнос. Ремонт. Совместные вложения. По нашим подсчётам — не меньше трёх миллионов. Возможно, больше. Юристы разберутся.

Три миллиона.

Цифра была настолько нереальной, что сначала я даже не испугалась. Просто не поверила.

— У меня нет этих денег, — сказала я. — У меня вообще ничего нет.

— Это не наша проблема, — равнодушно ответила Кристина. — Вы взрослая женщина. Как-то же вы собирались жить дальше?

В этот момент Миша завозился, захныкал. Я прижала его крепче, как будто он мог защитить меня от этого голоса.

— Вы меня шантажируете, — сказала я.

— Нет, — ответила она спокойно. — Мы предлагаем вам выбор. Подумайте. Игорь не хочет войны. Но если вы пойдёте до конца — он тоже пойдёт.

Связь оборвалась.

Я медленно опустилась на диван.
Миша снова уснул, а я смотрела в стену, не моргая.

Три миллиона.

Я попыталась представить эти деньги. Не получилось. Это было что-то из другой жизни. Жизни без подгузников, без дешёвой гречки, без постоянного подсчёта копеек.

Меня накрыло не сразу.
Сначала было оцепенение.
Потом — страх.
А потом — боль.

Глухая. Тупая. Разъедающая.

Я не могла поверить, что всё. Что это действительно конец.
Где-то глубоко внутри я всё ещё надеялась. Глупо, наивно, по-женски. Что он одумается. Что поймёт. Что вспомнит, как мы смеялись, как держались за руки, как ждали этого ребёнка, пусть и растерянно, пусть и незапланированно.

Мне казалось, что любовь не может просто так закончиться.
Что она должна… бороться. Сопротивляться. Выживать.

А оказалось — любимую можно заменить.
На «ухоженную».
На «удобную».
На ту, которая решительная, цепкая.

Я плакала тихо, чтобы не разбудить Мишу. Слёзы текли сами, без рыданий, без звуков. Просто стекали по щекам, капали на его тёплую пижаму.

— Прости меня, — прошептала я сыну. — Я думала, у тебя будет папа…

Неделя прошла, как в тумане.

Я вставала. Кормила. Гуляла. Укладывала.
Жила на автомате.

Телефон я почти не брала в руки. Любой незнакомый номер вызывал панику. Сердце начинало колотиться так, что темнело в глазах. Мне казалось, что снова будет голос Кристины. Или Игоря. Холодный. Чужой.

Я не отвечала.

Я боялась развода.
Боялась судов. Бумаг. Слов «раздел имущества», «долг». Боялась остаться ни с чем. Боялась сделать неправильный шаг.

И больше всего я боялась признать — что он больше не мой.
Что любовь, за которую я держалась, существует теперь только в моей голове.

Иногда по ночам я ловила себя на том, что всё ещё жду. Что вот он позвонит. Скажет: «Прости. Я ошибся». Что всё это — страшный сон.

Но телефон молчал.

Я перестала есть. Похудела. В зеркале на меня смотрела уставшая женщина с потухшими глазами. Я почти не узнавала себя.

Как я до этого дошла?
Когда перестала быть собой?

В тот вечер всё было как обычно.

Миша ползал по полу, сосредоточенно изучая игрушку. Я ставила чайник. За окном медленно темнело. Обычная жизнь. Тихая. Пустая.

И вдруг…

Щёлкнул замок.

Я замерла.