Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 10

Олеся

Я не сразу поняла, что это ключ.

Сначала был странный звук — металлический, чужой, будто кто-то ковырялся в замке неуверенно, как вор. Я даже не испугалась — устала бояться за эту неделю. Просто замерла, стоя посреди кухни с Мишей на руках.

Потом замок щёлкнул.

И дверь открылась.

— Олеся… — голос Игоря прозвучал неловко, как будто он сам не ожидал себя здесь увидеть.

Миша дёрнулся у меня на руках. Он всегда чувствует напряжение раньше меня.

Я смотрела, как Игорь заходит в квартиру, как ставит сумку у стены, как озирается, будто впервые видит эти стены. Будто это не наш дом. Не наша кухня. Не тот коридор, где мы когда-то смеялись, таская коробки с мебелью и споря, куда поставить обувницу.

Полгода.

Прошло полгода, а он стоял сейчас здесь, будто заглянул случайно.

Похудевший. Чужой. И всё равно — слишком знакомый.

Наш.

И не наш.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Он — напряжённо. Я — с каким-то странным, пустым звоном внутри.

— Ты… — начал он и осёкся.

Я увидела, как его взгляд цепляется за сына.

Как меняется выражение лица.

— Он… — выдохнул Игорь. — Он так вырос…

Шесть месяцев.

Полгода его отсутствия.

Полгода тишины.

Миша действительно вырос. Он уже не был тем крошечным свёртком, которого Игорь видел в последний раз. Перед ним был крепкий малыш — с пухлыми щёчками, уверенной спинкой, внимательными глазками.

— Это… Миша? — спросил Игорь глупо.

Мне захотелось рассмеяться. Или закричать.

Я ничего не сказала.

Потому что что тут скажешь?.

— Он уже… сидит? — недоверчиво спросил Игорь.
— Да, — коротко ответила я.
— А… ползает?

Миша в этот момент решил продемонстрировать свои навыки — вывернулся из моих рук и тут же пополз по коридору, шлёпая ладонями по ламинату.

— Ма-ма! — радостно сообщил он, оглядываясь на меня.

Игорь резко вдохнул.

— Он… говорит?

— Да.

— Что именно?

Я посмотрела на Игоря, как на тугодума:

— «Мама».

Он усмехнулся — нервно, криво.

— В девять месяцев?

— Да, Игорь. Некоторые дети говорят раньше.

Он присел на корточки, протянул руки к сыну.

— Миш… Иди к папе.

Миша замер. Посмотрел на него внимательно. Потом его лицо сморщилось — и он заплакал. Резко, надрывно, испуганно.

Он развернулся и пополз ко мне, цепляясь за мои ноги, тянул руки, всхлипывал.

Я подхватила его, прижала к себе.

— Тише, мой хороший, тише…

Игорь выпрямился.

— Он меня не узнаёт.

— Конечно, — тихо сказала я. — Ты же не приезжал.

— Шесть месяцев, — резко бросил он. — Это не повод…

— Для него — повод, Игорь. Это половина его жизни.

Он помолчал. Потом посмотрел на Мишу — внимательно, с какой-то обидой.

— А почему он не говорит «папа»?

Я вздрогнула.

— Потому что…
— Ты что, не учила его? — перебил он.

Я медленно подняла голову.

— Ты серьёзно сейчас?

— Я его отец, — Игорь повысил голос. — Я имею право.

— Право на что? — спросила я спокойно. Слишком спокойно. — На слово?

— Я плачу за ипотеку! — отрезал он. — Имею право хотя бы на это.

Вот тут во мне что-то сломалось.

— Ты правда считаешь, что слово «папа» покупается переводами? — спросила я, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Не передёргивай.

— А ты не унижай. Ни меня, ни его.

Миша всхлипывал, уткнувшись мне в плечо.

— Я не обязана учить его говорить «папа», Игорь. Он говорит то, что видит каждый день. Любит тех, к кому тянется. Тех, кто с ним рядом.

— То есть это моя вина?

— Да.

Он резко отвернулся, прошёлся по комнате.

— Я уехал работать. Для семьи.

— Для какой семьи? — не выдержала я. — Для своей новой?

Он обернулся.

— При чём тут Кристина?

На вору и шапка горит.

Вот тут я уже не смогла молчать.

— Она звонила мне.

Он нахмурился.

— Что?

— Она представилась твоей любимой женщиной. Сказала, что либо я отказываюсь от алиментов, либо ты подаёшь на развод и требуешь вернуть половину вложенных денег в квартиру.

Игорь засмеялся. Громко. Неправдоподобно.

— Это бред.

— Мне не до шуток.

— Она не могла этого сказать.

— Она сказала.

— Ты что, решила нас поссорить?

— Ты сейчас серьёзно думаешь, что мне больше заняться нечем?

Он подошёл ближе.

— Кристина не такая.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Ты знаешь её меньше года...

— И что? — зло спросил он. — Это не даёт тебе права…

Мы кричали уже оба. Миша снова заплакал.

— Посмотри на него! — сорвалась я. — Он боится тебя! Ты даже не понимаешь, что ему нужно!

— Ему нужен отец!

— Тогда будь им! — закричала я. — Не через угрозы, не через любовницу, не через ипотеку!

Он замолчал. Долго смотрел на меня. Потом резко схватил сумку.

— Я не собираюсь это терпеть.

— Что именно? — спросила я устало.

— Твою истерику.

— Какой же ты непробиваемый эгоист! Ты вообще понимаешь, что я неделю не сплю? Что я боюсь телефона?

Он ничего не ответил.

Просто вышел. Дверь хлопнула.

Я стояла посреди комнаты с ребёнком на руках и вдруг поняла:
Я даже не спросила, зачем он приехал.

И от этой мысли стало по-настоящему страшно.