Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 11

Игорь

Я хлопнул дверью так, что в подъезде, наверное, задребезжали стекла.
Лифт ехал медленно, как будто издевался. Я стоял, уставившись в своё отражение в зеркале, и впервые за долгое время не узнал себя.

Лицо злое. Чужое.

Чёрт возьми…

Я вышел на улицу, вдохнул холодный воздух, сел в машину и только когда закрыл дверь, понял — руки трясутся.
Не от злости даже. От чего-то другого. От ощущения, которое я не мог сформулировать.

Я завёл двигатель и поехал. Куда — не имело значения.

Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картинка.

Миша.

Мой сын.

Он смотрел на меня… и не понимал, кто я такой.

Я ведь готовился.
Реально готовился.

Пока ехал к Олесе, в голове прокручивал, как возьму его на руки, как он посмотрит на меня, потянется.
Дети же чувствуют. Кровь, гены, всё это.

Я даже улыбку заранее продумал.
Дурак.

Он закричал.

Не просто заплакал, а истерил так, будто я был для него угрозой.
Как будто в его маленьком мире я был чем-то опасным, чужим.

Он вцепился в Олесю, как в спасательный круг.
А я… стоял. Как идиот. С вытянутыми руками.

И этот звук.
Этот плач.

Он до сих пор стоял у меня в ушах.

— Да успокойся ты, — буркнул я тогда, больше из злости, чем по-настоящему.

Успокойся…
Да с чего бы ему, чёрт возьми, успокаиваться?

Я ударил ладонью по рулю.

— Чёрт!

Миша не знал меня.
И это было не «обидно». Это было хуже.

Это было… стыдно.

Я пытался убедить себя, что это нормально.
Что дети маленькие, что они забывают.
Что ему всего девять месяцев.

Ему нужна мать, а не я.

Да, я так всегда говорил. Так было удобно. Так объяснялось всё: моё отсутствие, мои решения, моя новая жизнь.

Но сегодня эта мысль впервые прозвучала фальшиво.

Потому что, если ему нужна только мать — почему тогда так больно, что он ко мне не потянулся?

Я резко перестроился, не включая поворотник. Кто-то сзади возмущённо посигналил.

Плевать.

Я снова увидел Олесю.

Её лицо, когда я попытался взять Мишу на руки.
Как она сразу шагнула ближе.
Как автоматически заслонила его собой.

Не специально.
Инстинктивно.

Они друг для друга самые близкие люди.
Без меня..

А я… приезжаю раз в полгода и требую, чтобы меня признали отцом.

— Ты не научила его говорить «папа», — бросил я тогда.

И даже сейчас, прокручивая это в голове, я чувствовал, как внутри что-то сжимается.

Какой же я…

Я мотнул головой, будто мог вытрясти из себя эти мысли.

Нет.
Я не виноват.
Я плачу ипотеку. Я не бросил их на улице. Я обеспечиваю.

Так я всегда себе говорил.

Но почему-то сегодня это звучало как слабое оправдание.

Телефон завибрировал.
Сообщение от Кристины:

«Ну что? Поговорили?»

Я смотрел на экран несколько секунд, прежде чем ответить.

Поговорили…

— Чёрт с тобой, — пробормотал я и нажал «вызов».

Гудки.

— Ну? — ответила она сразу.

— Нам надо поговорить, — коротко сказал я.

— Мы и так разговариваем, — в её голосе уже слышалось напряжение. — Ты у неё?

— Уже нет.

Пауза.

— И? — она явно ждала отчёта.

Меня это почему-то взбесило.

— Скажи мне, — я сжал руль, — ты звонила Олесе?

— В смысле? — слишком быстро отозвалась она.

Вот это «слишком быстро» резануло.

— Ты ей угрожала? — прямо спросил я.

— Что? — она рассмеялась. — Игорь, ты серьёзно?

— Да или нет, Кристина.

— Ну ты же знаешь, какая она, — начала она мягко, почти ласково. — Она всё переворачивает. Ей выгодно выставить меня монстром.

Я молчал.

— Я просто хотела помочь, — продолжила она. — Ты сам говорил, что она тянет из тебя деньги. Я лишь обозначила последствия.

— Какие последствия? — медленно спросил я.

Снова пауза.

— Ну… что если она продолжит давить на алименты, то тебе придётся защищаться. Это нормально.

Я резко выдохнул.

— Ты сказала ей, что я подам на развод и потребую с нее три миллиона?

— Игорь, — её голос стал раздражённым, — ты взрослый человек. Поделить квартиру при разводе — это логично. Или ты собираешься всю жизнь быть её кошельком?

Вот оно.

— Ты говорила от моего имени? — повторил я.

— Ну что, ты её дожал? — вдруг спросила она, проигнорировав мой вопрос.

И в этот момент что-то внутри меня щёлкнуло.
Тихо.
Но необратимо.

— Что? — переспросил я.

— Ну… — она замялась. — Ты же поехал туда именно за этим.

— За чем? — я чувствовал, как злость поднимается откуда-то из живота.

— Чтобы она наконец поняла, что не может тебя шантажировать ребёнком.

Я стиснул зубы.

— Мишу не трогай, — сказал я жёстко.

— Да ладно тебе, — фыркнула Кристина. — Это якорь, Игорь. Она специально его использует. Ты сам говорил.

Я не помнил, чтобы говорил именно так.
Но, возможно… да. Говорил.

Когда было удобно.

— Он не якорь, — сказал я неожиданно даже для себя.

— Ну конечно, — усмехнулась она. — Олеся использует его как средство для манипуляций.

— Хватит, — резко перебил я.

На том конце повисла тишина.

— Ты чего? — осторожно спросила она. — Ты же понимаешь, что я на твоей стороне.

На моей ли?

— Ты злишься, что я поехал к ним один? — вдруг спросил я.

— Я злюсь, что ты позволяешь ей вить из тебя верёвки, — отрезала Кристина. — И что ты снова повёлся.

— Повёлся на что? — я повысил голос. — На собственного сына?!

— Вот именно! — вспыхнула она. — Ты должен думать о своём будущем, а не о её декрете!

Мерзко. Как же мерзко на душе…

— Игорь? — голос Кристины уже мягче. — Ты чего молчишь?

— Ты мне врала, — говорю я.

— Что? — резко.

— То что мы трахаемся не дает тебе право звонить Олесе от моего имени и угрожать! Не много ли ты на себя берешь, Кристина?