Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 19

Я просыпаюсь рано. Не потому что выспалась — я вообще больше не помню, когда спала по-настоящему глубоко. Просто внутри постоянно включен какой-то тревожный датчик. Он поднимает меня раньше рассвета, раньше будильника, раньше Миши.

Я лежу и смотрю в потолок.

С кухни доносится тихий стук посуды. Игорь опять встал первым. Уже который день он встает раньше меня. Готовит. Режет фрукты. Варит кашу. Заваривает мне травяной чай, который «успокаивает нервную систему». Раскладывает витамины по дням.

Он окружил нас заботой.

Меня и Мишу.

Но не меня как женщину.

И это сводит с ума.

Я сажусь в кровати и прислушиваюсь. Миша спит в своей кроватке, тихо сопит. Я смотрю на него и чувствую, как внутри все мягко сжимается.

Сон неглубокий, рваный. Первое, что я чувствую — тревогу. Она уже стала фоном.
Игорь купает Мишу. Меняет подгузники. Носит его на руках. Встает ночью.

Он стал идеальным отцом.

Но не стал мужем.

И я не понимаю — чего он хочет?

Я поворачиваю голову к зеркалу шкафа. Моё отражение кажется чужим. Скулы резче, чем раньше. Кожа бледная. Под глазами синеватые тени. Волосы собраны в пучок, из которого выбиваются сухие пряди.

Он же тогда сказал, что я неухоженная.

Что я давно не делала эпиляцию.

Я тогда проглотила это. Потому что сил спорить не было. Потому что внутри и так было пусто.

А сейчас я точно лучше не стала.

Я ещё более уставшая. Исхудавшая. С авитаминозом, который он теперь пытается компенсировать дорогими витаминами.

Интересую ли я его как женщина?

Наверное, нет.

Он ни разу не попытался меня поцеловать. Ни разу не притронулся к моей талии. Не посмотрел так, как раньше — когда в его взгляде было желание.

Он смотрит на меня… внимательно. Заботливо. Но без огня.

Я для него сейчас кто?

Мать его ребёнка?

Проект «восстановить здоровье»?

Обязанность?

Если он хочет быть просто отцом для Миши — тогда зачем заботится обо мне?

Только потому, что я его мать?

С другой стороны — если он меня не хочет, если я ему не нужна как женщина, почему он тогда здесь? Почему не с Кристиной?

Почему не разводится?

И сейчас внутри всё снова начинает кипеть.

Я встаю, надеваю халат, выхожу на кухню.

Он оборачивается.

— Проснулась? Я омлет сделал. С овощами. И рыба ещё есть.

Я киваю. Сажусь. Натягиваю нейтральное лицо.

Ем.

Потому что надо.

Ради сына.

Ради моего Миши.

Ему нужна здоровая, энергичная мать. Не разваливающаяся. Не лежащая под капельницей. Не с паническими мыслями о раке.

Я глотаю витамины, запиваю водой.

И думаю: восстановление семьи строится не на подарках, продуктах, проданной машине, а на признании боли, вины, ответственности, уязвимости.

Игорь не сказал «прости».

Ни разу.

Он делает всё правильно.

Но он не признал, что причинил боль.

Не назвал это.

Не посмотрел мне в глаза и не сказал: «Я предал тебя».

А без этого — всё как будто подвешено.

Днём я сижу с Мишей в комнате. Игорь работает за ноутбуком.

Иногда я ловлю его взгляд. Быстрый. Сдержанный. Он сразу отводит глаза.

Почему?

Боится меня?

Стыдится?

Или просто не чувствует ничего?

Мне страшно задать этот вопрос.

Потому что если он ответит: «Я здесь ради сына» — я рассыплюсь.

А если скажет: «Я не знаю» — ещё хуже.

Вечером, когда Миша наконец засыпает, мы остаёмся вдвоём в кухне. Свет приглушённый. За окном темно.

Тишина.

Я чувствую, как внутри просыпается ярость.

Сколько можно жить в этом тумане?

— Игорь, давай разведёмся? — не выдерживаю я.

Слова вылетают резко. Почти холодно.

Он поднимает на меня глаза.

Долгий взгляд.

— Нет, — упрямо поджимает губы.

Просто «нет».

И всё.

Я чувствую, как внутри меня разрастается хаос.

Нет — потому что любит меня?

Нет — потому что не хочет делить ипотечную квартиру?

Нет — ради сына?

Нет — потому что в подвешенном состоянии удобно?

— Почему нет? — тихо спрашиваю я.

Он молчит несколько секунд. Потом садится напротив.

— Потому что я не хочу разводиться.

— Это не ответ, — голос у меня дрожит, но я держусь. — Ты меня любишь?

Он опускает взгляд.

И вот это движение — больнее любого «нет».

— Олеся… сейчас не об этом.

Сейчас не об этом.

А о чём?

О здоровье?

О подгузниках?

— Тогда о чём? — я чувствую, как внутри поднимается старая, забытая злость. — Ты даже не извинился.

Голос уже не такой твёрдый.

— Я знаю.

— Знаешь? И?

Он проводит рукой по лицу.

— Если я скажу «прости», это ничего не исправит.

— Но это будет честно.

Тишина.

Я чувствую, как внутри меня сталкиваются два чувства.

Он предатель. Изменщик. Человек, который выбрал другую, пока я восстанавливалась после родов.

И в то же время — он сейчас здесь. С нами. Не сбежал.

Но я ему не доверяю.

Он может снова уйти.

Может снова решить, что я «не такая».

А мне что делать?

Сидеть и ждать?

Насчёт работы — тоже туман.

Будет ли он платить алименты, если мы разведёмся?

Ипотеку?

Или мне уже сейчас искать подработку?

Я в декрете. Я с ребёнком. Я слабая физически.

Но я не могу зависеть от человека, который однажды уже выбрал не меня.

Я жду. Жду, что он подойдёт. Что он скажет больше. Что он протянет руку. Что он обнимет меня так, будто боится потерять.

Но он сидит напротив.

Спокойный.

Сдержанный.

Рациональный.

И меня дико бесит эта его эмоциональная холодность.

Почему я должна сама выбивать из него признания?

Почему я должна просить о честности?

Почему я должна быть сильной даже в разговоре о боли?

Мне хочется вскочить и закричать.

Как ты мог?

Как ты вообще смог пойти к другой женщине, пока я восстанавливалась после родов?