Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 27

Игорь

Я резко отворачиваюсь.

Слишком резко.

Будто если задержусь ещё на секунду — сорвусь.

Пальцы автоматически тянутся к футболке, лежащей на стиральной машине. Я натягиваю её через голову, чувствуя, как ткань скользит по коже, всё ещё горячей от пара или от такого желанного тела.

Чёрт.

Я провожу ладонью по лицу.

Нужно было уйти.
Нужно было развернуться ещё тогда, когда я только понял, что она в ванной.

Но я не ушёл.

Я стоял в дверях.

И смотрел.

На свою жену.

На женщину, которую знаю столько лет, что должен был бы помнить каждый изгиб её тела… И всё равно поймал себя на том, что смотрю на неё так, будто вижу впервые.

Олеся молчит.

Я чувствую её взгляд спиной.

И знаю — она ждёт.

Ждёт, что я скажу.

Ждёт, что я оправдаюсь.

Или сорвусь.

И тогда я произношу:

— Ты всё ещё думаешь, что у меня были чувства к Кристине.

Голос звучит ровно. Почти спокойно.

Но внутри меня всё скребёт.

Олеся стоит за моей спиной.

Я не вижу её лица, но знаю этот взгляд.

Холодный.
Недоверчивый.
Раненый.

— А что? Не было ? — с усмешкой спрашивает она.

Вот он.

Тот самый вопрос.

Который висит между нами.

Вопрос, на который я так ни разу и не ответил нормально.

Я опускаю взгляд на кафель.

Белый.

Чистый.

— Была лишь.самая большая ошибка моей жизни.

Слова падают тяжело.

И тишина становится ещё гуще.

Я слышу её дыхание.

Слышу, как она слегка сдвигается с места.

И даже не оборачиваясь понимаю — она мне не верит.

Конечно не верит.

Слишком просто.

Ошибка.

Одно слово.

Как будто им можно стереть то, что произошло.

Я медленно выдыхаю.

— Ты не веришь.

Это даже не вопрос.

Я знаю ответ.

— Нет.

Её голос тихий.

Но в нём нет ни колебаний, ни сомнений.

Я закрываю глаза на секунду.

Честно?

Я бы тоже себе не поверил.

Я вспоминаю Кристину.

И первое, что приходит в голову — не её лицо.

А пустота.

Пустая гостиничная комната.

Пустой вечер.

Пустая голова.

Странно.

Когда человек действительно что-то значит — память цепляется за детали.

Запах.
Смех.
Интонации.

А с ней…

Только фрагменты.

Как плохо смонтированный фильм.

Я даже не помню, что она тогда говорила.

Помню только одно — в тот момент мне было чертовски одиноко.

И это самое мерзкое оправдание на свете.

Потому что у меня была семья.

Жена.

Ребёнок.

И всё равно я чувствовал себя так, будто стою один посреди огромной пустой комнаты.

Я не ищу себе оправданий.

Просто пытаюсь понять, как, чёрт возьми, я до этого докатился.

— Ошибка, — повторяет Олеся.

Я слышу, как в её голосе появляется горькая усмешка.

— Очень удобное слово.

Я поворачиваюсь.

Медленно.

Она накинула на себя полотенце, но оно держится кое-как.

Волосы влажные.

Щёки чуть красные.

И чёрт возьми…

Какая же сейчас она красивая.

Такая красивая, что у меня внутри что-то болезненно сжимается.

Она смотрит прямо на меня.

— Ты правда думаешь, что я поверю в это?

— Я не думаю, — говорю я. — Я знаю, что ты не поверишь.

— Тогда зачем говорить?

Хороший вопрос.

Очень хороший.

Я на секунду задумываюсь.

Потому что сам не до конца понимаю.

Почему я вообще пытаюсь объяснять.

Может потому, что она всё ещё здесь.

Может потому, что развод ещё не оформлен.

Может потому, что я не готов её отпустить.

И это правда.

Я не готов.

— Потому что это правда, — говорю я наконец.

Она тихо смеётся.

И от этого смеха внутри становится холодно.

— Правда?

Она делает шаг ближе.

— Правда, Игорь?

Её глаза блестят.

— Ты спал с другой женщиной, пока я сидела дома с новорождённым ребёнком.

Каждое слово — удар.

— И теперь называешь это ошибкой?

Я молчу.

Потому что сказать нечего.

Она права.

Абсолютно.

И самое ужасное — я понимаю это слишком поздно.

Я вспоминаю тот период.

Дом.

Крики Миши по ночам.

Бессонные дни.

Олесю, которая почти не спит.

Я тогда тоже не спал.

Но по другой причине.

Я работал.

Много.

Почти постоянно.

И мне казалось, что я делаю всё правильно.

Обеспечиваю семью.

Зарабатываю деньги.

Решаю проблемы.

А дома…

Дома я чувствовал себя чужим.

Жизнь Олеси крутилась вокруг ребёнка.

И это нормально.

Так и должно быть.

Но тогда мне казалось, что меня просто вычеркнули.

Глупо.

Эгоистично.

По-мужски тупо.

Но именно тогда во мне и появилась эта трещина.

Через которую потом всё и полезло.

— Ты жалеешь? — вдруг спрашивает Олеся.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Конечно.

Она смотрит внимательно.

— Или жалеешь, что я узнала?

Я чувствую, как челюсть непроизвольно напрягается.

— Олеся.

— Что?

— Не надо.

— Не надо что?

Она смотрит на меня с вызовом.

— Говорить правду?

Я делаю шаг к ней.

Останавливаюсь.

Слишком близко подходить нельзя.

Потому что между нами и так слишком много напряжения.

— Я жалею, что сделал это, — говорю тихо.

— Почему?

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Потому что разрушил то, что было между нами.

Она не отвечает.

И я понимаю — это снова не то, что она хочет услышать.

Иногда я думаю…

Если бы можно было вернуть тот вечер назад.

Я бы просто поехал домой.

Открыл дверь.

Посмотрел на спящую Олесю.

На маленького Мишу в кроватке.

И понял бы, что это и есть всё, что мне нужно.

Но время не работает так.

Оно не даёт второго дубля.

И теперь мы стоим здесь.