Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 30

Олеся

— Олеся, подождите.

Голос Алексея Владимировича догоняет меня уже у самого выхода из поликлиники.

Я автоматически останавливаюсь.

Коляска тихо скрипит колесами по плитке.

Я оборачиваюсь.

Доктор идёт к нам быстрым шагом.

Игорь рядом со мной едва заметно напрягается.

Я чувствую это почти физически.

Его плечи каменеют.

Челюсть сжимается.

Господи…

Я уже заранее понимаю, что сейчас будет.

— Я забыл сказать вам одну важную вещь по поводу последнего УЗИ, — говорит Алексей Владимирович.

Он немного запыхался, будто действительно спешил нас догнать.

И смотрит… на меня.

Не на Игоря.

Я киваю.

— Да, конечно.

Игорь стоит рядом.

Молчит.

Но я чувствую, как от него буквально идёт волна раздражения.

Доктор открывает карту.

— Смотрите, расширение боковых желудочков остаётся минимальным. Это по-прежнему укладывается в вариант нормы, но я бы рекомендовал в следующий раз сделать контрольное УЗИ чуть раньше.

Я внимательно слушаю.

Каждое слово.

— Насколько раньше? — сразу спрашиваю я.

— Через месяц.

Я автоматически начинаю прокручивать в голове даты.

Хорошо.

— Это может означать ухудшение? — тихо спрашиваю я.

— Нет.

Он мягко качает головой.

— Это скорее перестраховка.

Я выдыхаю.

Но тревога всё равно не уходит.

Она вообще никуда не уходит все эти месяцы.

Просто иногда становится тише.

Иногда громче.

— И ещё, — продолжает он. — если заметите беспокойство, плохой сон или частый плач без причины — лучше сразу написать мне.

Я киваю.

— Хорошо.

Он вдруг улыбается.

Тепло.

— Но, если честно, я не вижу поводов для тревоги. Миша развивается отлично.

Я смотрю на сына.

Он лежит в коляске и сосёт край пледа.

Мой мальчик.

Мой любимый мальчик.

И всё внутри меня сжимается от любви и страха.

Алексей Владимирович вдруг наклоняется к коляске.

— Ну что, Михаил, будем расти дальше?

Миша смотрит на него.

И вдруг улыбается.

Я улыбаюсь тоже.

И только в этот момент вспоминаю, что рядом стоит Игорь.

Я перевожу взгляд на мужа.

И понимаю, что он буквально кипит.

Он стоит, сложив руки на груди.

Лицо каменное.

Глаза холодные.

Ой.

— Если что-то будет беспокоить — пишите, звоните, — говорит доктор.

Игорь резко вскидывает голову.

— Куда писать?

Голос у него такой, что я вздрагиваю.

Алексей Владимирович спокойно отвечает:

— У Олеси есть мой рабочий номер.

Господи.

Я закрываю глаза на секунду.

Игорь сейчас взорвётся.

Я это чувствую.

— Понятно, — говорит он.

Таким тоном, что понятно как раз всё.

Доктор будто ничего не замечает.

Он ещё раз кивает мне.

— Не переживайте так сильно.

Я тихо улыбаюсь.

— Постараюсь.

Он уходит обратно в поликлинику.

А мы выходим на улицу.

Свежий воздух обдаёт лицо.

Я толкаю коляску вперёд.

Игорь идёт рядом.

Мы молчим.

Напряжение буквально висит в воздухе.

Мы проходим несколько метров.

И вдруг Игорь говорит:

— Когда ты сняла кольцо?

Я автоматически смотрю на руку.

На безымянный палец.

Пустой.

— С каких пор ты стал замечать такие мелочи? — спокойно спрашиваю я.

Он резко останавливается.

— Мелочи?

Я тоже останавливаюсь.

Коляску легонько покачиваю.

— Символ нашей любви для тебя это мелочи?

Я смотрю на него.

И вдруг не выдерживаю.

Смех вырывается сам.

Бурный.

Заливистый.

— Любви???

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Да ты шутник, Игорь.

Он мрачнеет.

А я продолжаю.

Слова сами льются наружу.

— Зачем тебе всё это, если я тебя больше не держу?

Он молчит.

Я пожимаю плечами.

— Ты уже нашёл работу. Думаю, можешь позволить себе снять отдельную квартиру.

Он сразу отвечает.

Жёстко.

— Нет.

Я поднимаю бровь.

— Нет?

— Я останусь с вами.

Я тяжело вздыхаю.

— Зачем?

Он смотрит на меня.

Молчит.

Я продолжаю:

— У тебя теперь наконец-то появится свобода, о которой ты так мечтал.

Он резко хмурится.

— Я не мечтал о свободе.

Я тихо усмехаюсь.

— Серьёзно?

Я начинаю медленно толкать коляску дальше.

Он идёт рядом.

— Ты сможешь перерабатывать, — продолжаю я. — Заводить новых любовниц. Делать все, что тебе так нравится.

Он резко перебивает:

— Хватит.

Но я уже не могу остановиться.

— Без моих упрёков.

— Мне это не нужно.

Я поворачиваюсь к нему.

— Давно ли?

Он молчит.

Я смотрю на Игоря и чувствую, как внутри поднимается старая, тяжёлая боль.

Та, о которой я стараюсь не думать.

Та, которую я аккуратно складывала в самые дальние углы памяти, потому что иначе с ней невозможно жить.

— Ты нас никогда не ценил, — тихо говорю я.

Он молчит.

А я вдруг снова вспоминаю беременность.

Господи… как же мне было плохо тогда.

Я будто опять оказываюсь в той комнате.

Лежу на кровати, обнимая тазик.

Меня рвёт уже в который раз за день. Я давно перестала считать. Пятнадцать раз? Двадцать? Наверное, где-то так.

Горло саднит от кислоты.

Голова кружится.

Я даже воду нормально пить не могу — её тоже выворачивает обратно.

Я лежу и думаю только об одном: лишь бы с ребёнком всё было хорошо.

Лишь бы он выдержал всё это вместе со мной.

Я говорила врачу, что меня рвёт по пятнадцать-двадцать раз в день.

Она спокойно сказала:

— Токсикоз — это нормально. Потерпите.

Потерпите.

Как будто это просто лёгкое неудобство.

Как будто это не состояние, когда ты иногда не можешь даже встать с кровати.

Я тогда верила.

Думала — значит так надо.