Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 36

Игорь

Мы завтракаем в ресторане базы отдыха.

Миша сидит в детском стульчике и деловито размазывает омлет по столу.

Олеся пытается кормить его кашей.

— Миш, открой ротик.

Он мотает головой.

Потом специально зажимает губы.

Смотрит на нас хитро-хитро.

Я начинаю смеяться.

— Он издевается.

— Конечно, издевается, — вздыхает Олеся.

Через секунду Миша хватает ложку.

Каша летит ему на щёку.

На стол.

На Олесю.

Я ржу уже в голос.

Олеся тоже не выдерживает.

После завтрака мы идём гулять по территории базы.

Воздух приятный, свежий.

Миша сидит у меня на руках и крутит головой во все стороны.

Ему всё интересно.

Фонари.

Собака.

Какая-то ветка.

Трактор вдали.

Он постоянно тычет пальцем:
— Ы! Ы!

И требует объяснить ему устройство мира.

— Это ёлка, — говорю я.

— Ы!

— Это дядя пошёл.

— Ы!

— А это мама красивая.

Олеся фыркает.

Но уголки губ всё равно дёргаются.

Позже мы идём в бассейн.

Миша бассейн уже обожает.

Прямо визжит от восторга.

Как только видит воду — всё.

Конец.

Я держу его под живот, а он молотит руками по воде так, что брызги летят во все стороны.

Олеся рядом.

В купальнике.

И я опять не могу нормально думать.

Она это замечает.

Конечно замечает.

Я вижу по глазам.

По тому, как она специально убирает мокрые волосы назад.

Как медленно проводит рукой по шее.

Как будто случайно.

Миша между нами радостно хохочет.

А я стою по пояс в воде и чувствую себя каким-то подростком.

Потому что хочу её постоянно.

Даже сейчас.

Особенно сейчас.

Когда она смеётся.

Настояще.

Без защиты.

Миша начинает уставать.

Трёт глазки кулаком.

Хнычет.

Олеся сразу меняется.

Моментально.

Вся её сексуальность, вся колкость — всё исчезает.

Остаётся только мама.

— Всё, маленький, пора спать.

Она заворачивает его в полотенце.

Целует.

Шепчет что-то тихо-тихо.

И я смотрю на неё…

и понимаю, почему проиграл тогда.

Потому что ревновал к этому.

К материнству.

К тому, что она вся принадлежала ребёнку.

Какой же я был идиот.

Миша засыпает неожиданно быстро.

Я стою у детской кроватки и смотрю, как он возится во сне. В одиннадцать месяцев он уже спит совсем не так, как маленький младенец. Постоянно переворачивается, ищет удобную позу, иногда вдруг садится во сне, как будто забыл, что хотел спать.

Сейчас он лежит на боку, обняв маленького плюшевого зайца, которого мы взяли с собой из дома. Его ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты.

Он тихо сопит.

Иногда во сне делает смешное движение губами, словно снова пытается что-то жевать.

Сегодня он накупался в бассейне, устал, наигрался. Для него этот день был целым приключением.

Я осторожно поправляю одеяло.

Он тут же недовольно хмыкает и переворачивается на живот.

— Всё, всё, спи, — тихо говорю я.

Олеся стоит рядом.

Она кладёт ладонь на спину Миши и мягко поглаживает его. Это движение у неё уже почти автоматическое. Он сразу успокаивается.

Через минуту дыхание сына снова становится ровным.

Мы выходим из комнаты.

Олеся закрывает дверь почти бесшумно.

И уходит в ванную.

Я остаюсь в гостиной.

Сажусь на диван.

В номере тихо. Только где-то за окном шумит ветер в соснах. Иногда скрипит деревянная стена — дом немного «дышит».

Я откидываюсь на спинку дивана и провожу рукой по лицу.

В голове крутится слишком много мыслей.

День был странный.

Слишком близкий.

Слишком опасный.

Бассейн.

Её глаза.

То, как она смотрела на меня.

Я до сих пор не понимаю, что между нами происходит.

Иногда кажется, что она ненавидит меня.

Иногда — что между нами всё ещё что-то живо.

Я слышу, как в ванной шумит вода.

Потом звук фена.

Потом тишина.

Я думаю о Мише.

О том, каким он был маленьким ещё совсем недавно.

Как помещался у меня на одной руке.

Как я боялся его брать, боялся уронить.

А теперь он уже уверенно стоит, держась за мебель. Ползает со скоростью маленькой ракеты. Везде лезет, всё хватает.

И я вдруг ловлю себя на мысли, что пропустил слишком много.

Работа.

Проблемы.

Моя дурацкая история с Кристиной.

Я так много всего пропустил.

Дверь ванной открывается.

Я поднимаю голову.

И на секунду просто перестаю дышать.

Олеся выходит.

На ней короткая сорочка.

Тонкая.

Светлая.

Такая короткая, что я машинально сглатываю.

Её волосы ещё влажные после душа, несколько прядей прилипли к шее.

Она выглядит… совсем не так, как днём.

Не как мама, которая весь день бегала за ребёнком.

А как женщина.

Очень красивая женщина.

Она медленно идёт ко мне.

Садится рядом на диван.

Слишком близко.

Я чувствую запах её кожи — чистый, тёплый, чуть сладкий после геля для душа.

Она смотрит на меня.

И вдруг тихо, почти мурлыкая, говорит:

— Я тут подумала…

Я молчу.

Сердце начинает биться быстрее.

Она чуть склоняет голову.

Её губы изгибаются в лёгкой улыбке.

— Для секса же прощение не обязательно.

Я моргаю.

Не сразу понимая.

А она продолжает всё тем же мягким, ленивым голосом:

— Да, давай переспим. Ты же этого хочешь, Игорь?

На секунду мне кажется, что я ослышался.

Слова повисают в воздухе.

Медленно.

Тяжело.

И первая мысль, которая вспыхивает в голове:

У меня сегодня что, Рождество?

Потому что это звучит слишком хорошо.

Слишком неожиданно.

Слишком… нереально.

Я смотрю на неё.

Она сидит рядом, чуть повернувшись ко мне.

Колени подтянуты на диван.