Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 39

Олеся

Я стою посреди комнаты и всё ещё смотрю на дверь, за которой он только что исчез.

Она закрылась слишком тихо.

Без хлопка.

Без злости.

Будто он просто… вышел подышать.

И именно это меня и выбивает.

Я не ожидала такой реакции Игоря. Почему он так спокойно отреагировал, почему ушел?

Я медленно выдыхаю.

Сердце стучит как-то неровно.

Сбито.

Словно я готовилась к одному — к борьбе, к давлению, к словам, — а получила совсем другое.

Пустоту.

Тишину.

Видимо, не так уж он и хочет меня вернуть.

Мысль звучит резко.

Жёстко.

И тут же царапает изнутри.

Я морщусь.

Сжимаю пальцы.

Наверное, хотел, чтобы я досталась ему легко, как и всегда раньше.

Как раньше…

Когда хватало одного его взгляда, одного слова — и я уже таяла.

А сейчас…

Я не даюсь.

И он… не стал бороться?

Я провожу рукой по лицу.

И вдруг понимаю — мне от этого грустно.

Настолько, что хочется сесть и просто… заплакать.

Господи.

Серьёзно?

После всего?

После Кристины.

После его ухода.

После того, как я собирала себя по кускам…

Мне сейчас грустно, что он не стал меня завоёвывать?

Я тихо смеюсь.

Без радости.

— Олеся… ты больная, — шепчу.

Но внутри не смешно.

Вообще.

Почему хочу его бесконечных извинений? Неужели это мне поможет ?

Я опускаюсь на диван.

Смотрю в пол.

И честно отвечаю себе:

Нет.

Не поможет.

Никакие «прости» не вернут мне ту меня, которая ему доверяла.

Никакие слова не сотрут из памяти то, как он уходил.

Как смотрел.

Как выбирал не меня.

И всё равно…

Я хочу, чтобы он говорил.

Чтобы он пытался.

Чтобы он… не сдавался.

Я резко встаю.

Не могу сидеть.

Внутри слишком много всего.

Ведь сейчас я могу получить то, что хочу: развод, алименты.

Логично.

Правильно.

Справедливо.

Я сама к этому шла.

Я сама это решила.

Я смотрю в пустоту.

И вдруг задаю себе вопрос:

Но действительно ли я хочу этого?

Тишина внутри.

Никакого чёткого ответа.

Только сомнение.

Я закрываю глаза.

Качаю головой.

— Ох, дура я, дура…

И чувствую, как подступают слёзы.

Почему расстроилась? Неужели совсем гордости нет?

Я поджимаю губы.

Пытаюсь собрать себя.

Потому что рядом спит мой ребёнок.

И я не имею права разваливаться.

Не сейчас.

Я иду к окну.

Резко отдёргиваю штору.

И вижу его.

Он стоит у машины.

Один.

Потом начинает ходить.

Туда-сюда.

Резко.

Нервно.

Я замираю.

Смотрю.

Долго.

И вдруг понимаю — ему тоже тяжело.

Но…

Он не идёт ко мне.

Не возвращается.

Я прижимаю ладони к подоконнику.

Холодное стекло.

И внутри поднимается что-то упрямое.

Жёсткое.

Я тихо, почти неслышно говорю:

— Если ты хочешь вернуть меня…
ты должен прийти сам.

Я не пойду.

Не сегодня.

Не после всего.

Я отпускаю штору.

И отхожу.

Он возвращается.

Я слышу, как открывается дверь.

Как он заходит.

Я не смотрю сразу.

Стараюсь держать лицо.

Дыхание.

— Спит? — спрашивает он.

— Да.

Коротко.

Сухо.

Он кивает.

Проходит.

Не подходит.

И это…

Хуже всего.

Мы словно чужие.

Просто люди, которые случайно оказались в одном пространстве.

— Я спать, — говорю я.

— Угу.

И всё.

Я ухожу в комнату.

Ложусь.

Смотрю в потолок.

Темно.

Тихо.

Слишком тихо.

Я знаю, что он в соседней комнате.

Всего в нескольких метрах.

И это расстояние кажется огромным.

Я переворачиваюсь на бок.

Закрываю глаза.

Но не сплю.

Вообще.

Мысли крутятся.

Снова и снова.

Он не пришёл… Хотя я сделала первый шаг и … предложила себя.

Я сжимаю одеяло.

В груди неприятно тянет.

Где-то там, за стеной, он тоже не спит.

Я это чувствую.

Но…

Он не идёт.

И я не иду.

Утро начинается резко.

Миша просыпается с плачем.

Потом сразу:

— Ма-ма-ма-ма!

Я вскакиваю.

Бегу к нему.

Он уже стоит, держится за бортик, улыбается во весь рот.

Глаза сияют.

Руки тянет ко мне.

— Ма!

Я беру его на руки.

Он сразу обнимает меня.

Потом начинает лепетать что-то своё, показывает на окно, на дверь, на всё подряд.

Ему всё интересно.

Ему всё в радость.

И в этот момент…

Мне становится легче.

Потому что есть он.

И это главное.

— Доброе утро, мой хороший…

Он смеётся.

Бьёт ладошкой по моей щеке.

Тянет за волосы.

Я смеюсь.

И вдруг замечаю Игоря.

Он стоит в дверях.

Смотрит на нас.

Молча.

Я замираю на секунду.

Потом отворачиваюсь.

— Мы пойдём завтракать.

— Угу.

Снова это «угу».

Между нами холод.

Настоящий.

Осязаемый.

На базе отдыха Миша как будто оживает ещё больше.

Свежий воздух.

Пространство.

Новые звуки.

Он ползает по траве, тянется к шишкам, пытается их засунуть в рот.

— Нельзя, — мягко говорю я, забирая.

Он возмущается.

Смешно морщит нос.

Смотрит на меня с обидой.

Потом тут же отвлекается на что-то другое.

Игорь рядом.

Помогает.

Поддерживает.

Мы как будто команда.

Слаженная.

Привычная.

Но без… тепла между нами.

Мы завтракаем на террасе.

Миша сидит в детском стульчике, стучит ложкой по столу, требует внимания.

Я кормлю его.

Игорь подаёт салфетки.

Иногда ловит его ручки, чтобы он не разлил сок.

Обычная жизнь.

Семейная.

Почти идеальная со стороны.