Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 41

Игорь

— Ты же понимаешь, что твои успехи благодаря мне?

Эти слова будто камни.

Падают глухо.

Тяжело.

И почему-то — точно в грудь.

Я не сразу отвечаю.

Сначала чувствую.

Как внутри поднимается раздражение.

Потом злость.

А за ней — что-то липкое, неприятное.

Стыд.

Я знаю, что она имеет в виду.

Знаю, откуда это всё началось.

Знаю, как много в моей жизни было завязано на ней.

И хуже всего — я знаю, что Олеся сейчас это слышит.

Каждое слово.

Я не смотрю на неё.

Не могу.

Но чувствую.

Её присутствие рядом.

Её напряжение.

Её тишину.

И эта тишина давит сильнее, чем голос Кристины.

Миша в коляске начинает ерзать.

Ему скучно сидеть.

Он тянется, смотрит на меня, лепечет:

— Па… па…

Я рефлекторно делаю шаг вперёд.

Рука сама тянется.

Хочу забрать его из коляски.

Прижать.

Взять Олесю за руку, и увести их домой.

Но я останавливаюсь.

Потому что понимаю — сейчас решается другое.

И от этого решения зависит, будет ли у меня право вообще к ним приближаться.

Я поднимаю глаза на Кристину.

Она стоит уверенно.

Спокойно.

Как будто заранее знает, чем всё закончится.

Как будто я — уже дело решенное.

И это бесит.

Потому что…

Черт.

Потому что раньше так и было.

Раньше я бы не стоял.

Раньше я бы уже искал, как договориться.

Как не потерять выгодное.

Как не обострять.

Как… остаться в плюсе.

Раньше.

Я медленно выдыхаю.

И понимаю: сейчас — не раньше.

— Нет, — говорю я.

Она слегка приподнимает бровь.

— Что?

— Я не понимаю, — повторяю я.

Голос звучит спокойно.

Но внутри всё напряжено.

Кристина улыбается уголком губ.

— Игорь, не строй из себя. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

Она делает шаг ближе.

Каблуки чётко отстукивают по асфальту.

— Ты сейчас высоко взлетел. Но ты же понимаешь, за счёт кого?

Я сжимаю зубы.

— За счёт себя.

Она тихо усмехается.

— Серьёзно?

Пауза.

И потом мягче, но опаснее:

— Ты без меня никто.

И вот это цепляет.

Глубже, чем я ожидал.

Потому что когда-то я сам в это поверил.

Сам позволил ей так думать.

Сам сделал её такой.

Я чувствую, как внутри поднимается злость.

Горячая.

Резкая.

— Не говори за меня, — отрезаю я.

Она не отступает.

— Я тебя сделала.

— Нет, — резко отвечаю я. — Ты просто была рядом, когда я сам себя ломал.

Она на секунду замирает.

Потом хмыкает.

— Какая красивая формулировка.

И уже холоднее:

— Ты теперь мой должник. И должен мне помочь продвинуть проект.

Вот так.

Просто.

Как будто ничего не было.

Как будто не было измены.

Как будто не было того, что я разрушил.

Как будто перед ней не стоит моя жена.

С ребёнком на руках.

Я чувствую, как что-то внутри окончательно срывается.

— Ты вообще себя слышишь? — голос становится жёстким.

— Абсолютно.

— Ты пришла ко мне домой и сейчас говоришь, что я тебе должен?

— Да.

Прямо.

Спокойно.

Без капли сомнения.

И в этот момент я понимаю: она не изменилась.

Вообще.

Она всё та же.

Контроль.

Выгода.

Влияние.

Я для неё — ресурс.

Был.

Есть.

И должен остаться.

— Ты ошиблась адресом, — говорю я.

Тише.

Но от этого только жёстче.

Она прищуривается.

— Нет, Игорь. Это ты ошибаешься.

И я вижу — она злится.

Её задевает, что я не включаюсь в привычный сценарий.

— Ты забываешь, кто тебе помогал, — добавляет она.

— Я помню, — резко отвечаю я. — И именно поэтому больше не хочу с тобой иметь ничего общего.

Тишина.

На секунду.

Но этого достаточно.

Чтобы я почувствовал взгляд.

Олеси.

Я всё-таки поворачиваюсь.

И вижу её.

Она стоит чуть в стороне.

С Мишей на руках.

Он уже капризничает сильнее.

Хватает её за ворот, тянет, почти плачет.

А она…

Смотрит на меня.

И в её глазах — страх.

Не истерика.

Не злость.

А именно страх.

Она всё ещё думает, что я могу…

Выбрать не её.

И в этот момент внутри что-то сжимается до боли.

Потому что…

Я сам дал ей повод так думать.

Кристина вдруг усмехается.

Я даже не сразу понимаю, почему.

А потом она говорит:

— Ты ей рассказал, как на радостях прибежал ко мне после ухода?

И всё.

Как будто кто-то выключает звук.

Я перестаю слышать.

Перестаю чувствовать.

Только эти слова.

И тишина после них.

Я замираю.

Физически.

Медленно поворачиваю голову к Олесе.

И вижу, как она бледнеет.

Как будто кровь сходит с лица.

Миша начинает плакать громче.

Его пугает напряжение.

Он утыкается ей в шею.

Скулит.

А она даже не сразу реагирует.

Потому что ее сейчас ударили.

Я чувствую, как внутри поднимается паника.

Кристина добивает.

Спокойно.

Холодно:

— Или ты ей рассказал, что говорил про неё, тупую и зачуханную?

— Заткнись, — срываюсь я.

Грубо.

Жёстко.

Но уже поздно.

Я это понимаю сразу.

Слова уже здесь.

Между нами.

Я смотрю на Олесю.

И вижу…

Разочарование.

Глубокое.

Тихое.

Без истерики.

Без крика.

Она просто смотрит.

И этот взгляд…

Я делаю шаг к ней.

— Олеся…

Она отступает.

Едва заметно.

На полшага.

Но для меня это как удар.

Как граница.

Которую я сам провёл.

Миша плачет.

Она машинально его укачивает.

Но не сводит с меня глаз.

И в этих глазах вопрос.

Один.

Простой.

Убийственный.