Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 43

Игорь

Дверь закрывается.

Тихо.

Слишком тихо для того, что происходит между нами.

Олеся проходит мимо меня, будто я — часть интерьера. Не толкает, не задевает, даже не смотрит. Просто идёт.

И в этом «просто» — пропасть.

Миша у меня на руках начинает крутиться, недовольно мычит, тянется вниз. Ему жарко, тесно, он устал от дороги, от чужих лиц, от напряжения, которое он чувствует, даже не понимая, что это.

— Сейчас, — бормочу я, расстёгивая комбинезон. Пальцы чуть дрожат. — Сейчас, малыш…

Он хмурится, морщит нос, почти хнычет.

И тут подходит Олеся.

Не ко мне.

К нему.

Ловко, спокойно, уверенно — как всегда. Расстёгивает, поправляет, проверяет. Забирает его из моих рук, как будто это естественно.

И это естественно.

Он сразу тянется к ней, цепляется за ворот, утыкается в шею.

Успокаивается.

А я остаюсь с пустыми руками.

И это ощущение — как символ.

Она уходит на кухню.

Я стою в прихожей ещё пару секунд, будто не понимаю, что делать дальше.

Потом медленно разуваюсь, прохожу следом.

Она уже поставила чайник. Достаёт бутылочку. Проверяет воду. Всё — точно, выверенно, без лишних движений.

Никаких вопросов.

Никаких претензий.

Ничего.

И от этого мне становится не по себе.

Потому что я ждал другого.

Крика.

Слёз.

Хоть какой-то эмоции.

А вместо этого — холод.

Я опираюсь о стол, смотрю на неё.

Она стоит ко мне спиной, держит Мишу, чуть покачивается, когда он начинает вертеться.

— Тише, — тихо говорит она ему. — Сейчас поешь.

Этот голос…

Он тёплый.

Но не для меня.

Я сглатываю.

Внутри поднимается тяжесть.

Чёткое понимание:

Я не проиграл Кристине.

Она — не соперник.

Она вообще больше ничего не значит.

Но я…

Я проигрываю здесь.

В этой кухне.

Этой женщине.

И её тишине.

Миша начинает есть, чмокает, отвлекается, снова хватает её пальцы, потом бутылочку, потом просто улыбается сам себе.

Она терпеливо возвращает его, поправляет, шепчет что-то.

Между ними такая завораживающая идиллия.

Мне даже подойти сложно.

— Олеся… — тихо начинаю я.

— Уложу его, — спокойно говорит она, не оборачиваясь. — Потом поговорим.

Как будто мы обсуждаем бытовой вопрос.

Я киваю.

Она уходит в комнату.

Я остаюсь.

Мне страшно.

Не из-за Кристины.

Не из-за скандала.

А из-за того, что я могу её потерять.

По-настоящему.

Без шансов.

Я сажусь.

Провожу руками по лицу.

Перед глазами всплывает сцена у подъезда.

Как она стояла.

Как говорила.

Спокойно.

Жёстко.

С достоинством.

И меня пробирает.

Чёрт.

Меня реально это заводит.

Эта её сила.

Эта уверенность.

Эта… тигрица, которая защищает своё.

Мою семью.

Нашу.

И от этого внутри всё переворачивается.

Потому что такая женщина…

не будет терпеть слабость.

А я был слабым.

Слишком долго.

Дверь открывается.

Она выходит.

Без Миши.

Он, значит, уснул.

Она садится напротив.

Не рядом.

И это расстояние давит.

— Говори, — спокойно говорит она.

Без злости.

Без истерики.

Просто… готова слушать.

И это ещё хуже.

Я делаю вдох.

— Я расскажу тебе всё.

— Слушаю.

И я начинаю.

Без украшений.

Без попыток казаться лучше.

Рассказываю, как всё началось.

Как меня зацепило внимание Кристины.

Как мне льстило.

Как я чувствовал себя важным.

Нужным.

Центром.

Говорю про встречи.

Про разговоры.

Про то, как я постепенно отдалился от дома.

От неё.

От сына.

— Я пришел к ней сразу после того, как ушёл от тебя, — говорю я.

Она не двигается.

Только взгляд становится холоднее.

— Я говорил про тебя… плохие вещи.

Слова застревают, но я выталкиваю их.

— Что ты не понимаешь меня. Что ты стала… другой.

Она чуть наклоняет голову.

— А я не стала другой?

— Стала, — киваю я. — Но не так, как я тогда думал.

Пауза.

— Я просто не справился, — говорю я.

— С чем? — спокойно.

— С тем, что перестал быть для тебя центром.

Слова звучат глухо.

Тяжело.

Она смотрит на меня.

Долго.

И вдруг задаёт:

— Ты говоришь, что перестал быть для меня центром, поэтому ушёл к Кристине…

Я замираю.

Она продолжает.

Спокойно.

Без эмоций.

И от этого только больнее:

— Но потом оказалось, что для неё ты тоже центром не стал. Для неё главное — карьера..

Тишина.

— Может, поэтому ты и от неё ушёл… — продолжает она тихо, — а не потому что нас с Мишей любишь?

И это…

больно.

Потому что в этом есть правда.

Я опускаю взгляд.

— Сначала… да, — честно говорю я. — Меня задело, что и там я не центр.

Горло сжимается.

— Но потом я понял, что дело не в вас… и не в ней.

Я поднимаю глаза.

— Во мне.

Она молчит.

Слушает.

— Я искал место, где меня будут ставить на первый план, — продолжаю я. — Где мне не придётся делить внимание.

Я горько усмехаюсь.

— Как ребёнок.

Она не улыбается.

И не жалеет.

— И вдруг ты и дальше будешь искать женщину , для которой ты будешь самым главным в жизни? — спокойно спрашивает она.

И это уже не просто вопрос.

Это приговор, который она почти вынесла.

— Нет, — сразу говорю я.

Но сам слышу, как слабо это звучит.

Она не перебивает.

Но продолжает.

И её голос становится глубже.

Личнее.

— Ты же понимаешь, что несмотря на то, что психологи говорят, что на первом месте у женщины должна быть она сама, на втором — отношения с мужем, а потом уже ребёнок…

Она делает паузу.

Смотрит мне прямо в глаза.