Измена.Ты не вдохновляешь

Глава 44

Олеся

Прошёл месяц.

Я раньше думала, что время либо лечит, либо ломает.
Оказалось — оно просто расставляет акценты.
Подсвечивает то, что ты пыталась не видеть. И делает невозможным жить так, как раньше.

Сегодня Мише год.

Я просыпаюсь раньше всех. Не потому что не спится — наоборот, я будто выныриваю из сна резко, как из воды, с ощущением, что сегодня что-то важное. Что-то, к чему я шла весь этот год.

Я лежу и смотрю в потолок.

Шары.

Игорь готовился.

Я не слышала, как он украшал.
Но чувствую это в каждой детали.

Я поворачиваю голову.

Миша спит.

Щёчка розовая, губы приоткрыты, ресницы длинные — такие, что хочется считать каждую. Он сопит тихо-тихо, иногда дёргает пальчиками, будто во сне что-то ловит.

Я провожу рукой по его волосам.

— С днём рождения, мой хороший… — шепчу.

И внутри что-то сжимается.

Год.

Целый год я живу не только собой.
Целый год я — чья-то вселенная.

И это самое страшное и самое прекрасное, что со мной происходило.

Я вспоминаю токсикоз. Слабость. Как меня выворачивало, как я стояла в ванной, держась за раковину, и думала: «Я не выдержу».

Выдержала.

Я вспоминаю роды. Боль, которая казалась бесконечной.
И тот момент, когда мне положили его на грудь.

И тогда я впервые подумала: всё было не зря.

Никогда.

Ни одна слеза, ни одна бессонная ночь.

Но рядом…

Рядом тогда не было того мужчины, которого я хотела видеть.

Сейчас он есть.

Но всё равно не так.

Миша просыпается резко, как будто вспоминает: сегодня праздник.

— Ма-ма! — звонко, требовательно.

— Да, да, мой хороший, — смеюсь я, поднимая его.

Он сразу оживает. Дёргается, вырывается, хочет вниз.

— Бежим? — шепчу я.

Он идёт.

Неуверенно, с раскачкой, иногда падает, но в нём есть это — упрямство. Желание.

Я ставлю его на пол, держу за ручки.

Он топает.

— Та-та-та-та!

— Идёшь, да? — смеюсь я.

Он пищит от радости.

И в этот момент в комнату входит Игорь.

С букетом.

Я замираю.

Розы.

Большой, пышный, нежный букет — словно облако.

Я не сразу понимаю, что он… мне.

Он подходит ближе.

Смотрит прямо.

И вдруг говорит:

— Спасибо за сына.

Тихо.

Без пафоса.

Просто.

И целует меня в щёку.

Я не успеваю отреагировать.

Тепло его губ остаётся на коже.

И внутри… что-то ломается.

Потому что он никогда этого не говорил.

Ни тогда.
Ни потом.

А сейчас — говорит.

Я опускаю глаза на букет.

Красивый.

Слишком красивый.

И мне хочется… принять.

Не из вежливости.
Не из слабости.

А потому что это — правда приятно.

— Спасибо, — тихо говорю я.

И беру его.

Миша в это время уже ускакал, держась за стену, за диван.

Игорь подхватывает его.

— Смотри, что у нас сегодня!

Мы идём в зал.

И я вижу это.

Торт.

Синий трактор.

Огромный, яркий, почти игрушечный.

И Миша… взрывается.

Он визжит, хлопает ладошками, тянется к нему, чуть не падает, я ловлю его.

— Осторожно!

Он смеётся.

Так искренне, так открыто, что у меня сжимается сердце.

Игорь рядом.

Мы вдвоём держим его за руки.

И он делает шаги.

К нам.

Между нами.

И на секунду…

Все выглядит правильно.

Слишком правильно.

На праздник мы не зовём никого.

Некого.

Я отправляю маме фото.

Миша с шариком «Мне сегодня 1 годик».

Он смеётся.

Счастливый.

Ответ приходит спустя два часа.

Картинка.

«С днём рождения».

И всё.

Я смотрю на экран.

И не чувствую ничего.

Раньше бы было больно.

Сейчас — пусто.

Наверное, я привыкла.

Наверное, я просто больше не жду.

И в этот момент я понимаю: я не хочу, чтобы у Миши было так же.

Я не хочу, чтобы он когда-нибудь ждал тепла и получал картинку.

Я выхожу на балкон.

Вдыхаю воздух.

И думаю: мне нужно начинать жить.

Не только для него.

Но и рядом с другими.

Я всё это время была в коконе.

Колясочка, двор, одни и те же маршруты, одни и те же мысли.

Я даже не пыталась познакомиться.

С мамами. С людьми.

Я была в себе.

В своей боли.

В своей обиде.

Хватит.

— Буду знакомиться, — шепчу я себе.— Ради него.

И немного — ради себя.

Вечером становится тихо.

Миша устал, но ещё не сдаётся. Он ходит по комнате, держась за нас, лепечет, бросает игрушки, смеётся.

Мы укладываем его.

Он долго вертится, потом засыпает, уткнувшись в подушку.

Я сижу рядом ещё пару минут.

Слушаю его дыхание.

И только потом выхожу.

На кухне — шампанское.

Игорь наливает.

— За него? — тихо.

— За него.

Мы чокаемся.

Пьём.

Алкоголь мягко разливается внутри.

Становится легче.

И вдруг — тише.

Между нами нет крика.

Нет обвинений.

Просто… пространство.

И в этом пространстве начинает появляться что-то другое.

Он ближе.

Я не отстраняюсь.

Почему?

Потому что устала?

Потому что хочу почувствовать себя женщиной?

Его рука касается моей.

Медленно.

Осторожно.

Как будто он боится спугнуть.

И я не убираю.

Сердце начинает биться быстрее.

Он смотрит.

И в его взгляде — не наглость.

Не право.

А… желание.

Живое.

Настоящее.

Он наклоняется.

Я закрываю глаза.

И в этот момент:

— Нет, — произносит хрипло.

Я открываю глаза.

— Что?

Он отстраняется.

— Я не хочу так.

— Как?

— Без тебя.

Я не понимаю.

—Ты ещё не готова. А я не хочу просто секс… — он запинается. — Я хочу тебя всю. Чтобы ты была со мной. По-настоящему.

И меня будто обливают холодной водой.