Измени мне, любимый!

Глава 10.

-Алеся Игоревна, значит это не слухи? - Ямпольский кивает в сторону танцующего Петра, а я морщусь, как будто съела крыжовник, который притворялся спелым, а оказался кислым.

-Господин Ямпольский, а по вашим сведениям, насколько широко уже разошлась информация?

Он морщится, качает головой и я понимаю, что - гораздо шире, чем я предполагала и кто-то из друзей-коллег-конкурентов наверняка уже вовсю пользуется моментом, чтобы начать свою игру.

-В любом с-с-случчччае, с-с-соччччувствую… и я к вашшшшим ус-с-с-слугам - голос Ямпольского тих, а педалирование глухих и шипящих согласных и срывающееся придыхание, делает его “ползучим”.

Змей!

Скандальный адвокат, чье имя регулярно полощут, упоминая самые грязные по содержанию и отвратительные по исполнению светские скандалы, вдруг делает то, чего от него мало кто бы ожидал.

Он накрывает сухой и холодной ладонью мою руку, прижимает ее к стойке бара и поглаживая большим пальцем заглядывает в мои глаза. Что это - выражение сочувствия и поддержки? Б-ррр...

Ладно, спрошу прямо - словами через рот.

-Скажи - мы ведь на “ты”? - уже много общих знакомых мне сейчас сочувствуют вот так же? Но главное, кто тебе рассказал?.

Адвокат открыл рот и, похоже, готов выдать мне весь расклад - что обо мне и об Олеге сейчас с наслаждением обсуждает наша тусовка, но вместо этого вдруг выпучил глаза, отстранился от меня и вскочил со стула.

-Милая, отойди в сторону! Мне надо сказать этому парню пару слов, чтобы он начал правильно себя вести. Потому-что держать тебя за руку - это неправильное поведение - со стороны танцпола доносится устрашающий рык.

Петр надвигается как мрачная грозовая туча - быстро, шумно и неотвратимо. Но Ямпольский был быстрее.

Пока грозный обладатель васильковых очей порывисто, но изящно мчался в мою сторону, он не задел по пути ни одного посетителя, был вежлив и обходителен со всеми, встретившимися ему дамами и не сшиб ни одного предмета мебели. И потому чуть медлил.

А значительное расстояние, разделяющее нас, было на руку адвокату. Он либо был ранее знаком с Петром (кстати, надо у адвоката порасспрашивать про него), либо разгадал причины его маневра - но благоразумно скрылся.

И это хорошо. Мне сейчас лучше без разборок. По крайней мере, пока я соберу всю нужную информацию.

-Что хотел от тебя этот бесчестный прислужник Фемиды?

-Ты о ком, милый?

-О том, кто быстро бегает и только потому еще жив…

-Ты был так увлечен танцем с той прелестной крошкой, а я решила не скучать а выпить, ожидая, когда ты освободишься, чего-нибудь вкусного.

Понимаю, что все, что я говорю, похоже на оправдание. Меня это злит и очень, но кажется - это хороший момент, чтобы поскандалить и вновь обрести свободу.

-Впрочем, ты можешь просто перенести наше решение провести вечер вместе на другую дату. Или позвони Александру Константиновичу и он подыщет тебе более достойную компанию, чем я?

Тьфу, мне кажется или я опять себя куда-то под плинтус закатила и если пойдет такими темпами - там же под плинтусом себя и похороню. Морально.

-Ты. Сегодня. Со мной. - Петр говорит негромко, но уверенно.

-Подумай, а тебе это точно надо?. Варианты есть всегда.

Он снова рядом и я опять держу его под руку. Злюсь. Но, похоже, его правая рука сейчас единственное, на что я могу опереться.

Хотя нет - есть еще и вторая - левая, которая опять примостилась на моем предпопие. Это первый за пятнадцать лет мужчина, кроме Олега, получивший доступ к такой интимной части моего тела.

И вот что меня сейчас удивляет - мое тело отвечает: самые нежные его закутки наполняются теплом, источник которого рука Петра. Напряжение, сковывающее мои движения с самого утра, начинает таять и я, наконец, полностью выдыхаю.