Измени мне, любимый!

Глава 19.

Для меня каждое утро начинается с исследования - а что сегодня там, за окном. Как провел эту ночь мир, в котором я окажусь сразу, как только выйду из дома?

Поэтому, первое, что я делаю всегда, когда просыпаюсь - открываю шторы, распахиваю окно и любуюсь видом.

Сегодня вид один из любимейших: звонко-голубое небо, подслащенное медовыми лучами уже вошедшего в зенит солнца, ровные шеренги белогривых облаков, да майская, еще не разбеленная жарой зелень острова.

И все это - только бэкграунд для того, чтобы главный герой проявил себя во всей своей изначальной ипостаси.

Домский собор Богоматери и Святого Адальберта, а по-простому Кафедральный собор - собственной персоной, прошу любить и жаловать!

Он прекрасен в разную погоду и любое время года его красит, но сегодня хорош особенно. Дополнительного шарму картинке в окне добавляет прекрасная белая яхта, которая диагональю скользит по водной глади.

Начало утра удалось. Дальше еще немного приятностей - фирменные сырники Ангелины, хозяйки отеля, на завтрак, который, на самом деле, уже бранч. Ну, а затем, как я планировала - дела, дела, дела. И - ох!.. - совсем не из тех, что добавят удовольствий этому дню.

Честно сказать, бестселлером эти сырники стали после того, как я подарила Ангелине свой рецепт клубничного сорбета, который весь ненастный период года хранит и дарит поклонникам вкус и аромат самой спелой клубники.

Собственно, в рецепте нет ничего сложного. Главные тут три момента.

Первый - пропорции: на килограмм спелых ягод двести грамм сахара. Больше ничего.

Второй - мощный морозильник, который должен очень быстро превратить в ледяную клубничную крошку взбитую в блендере и расфасованную по одноразовым порциям смесь.

И третий, это сорт Черный принц: ягоды именно этого сорта сначала должны самостоятельно дожить на корню под солнцем до максимума своей сладости и ароматности, затем быть собраны именно в этот момент и сразу обработаны.

Благодаря тому, что я поделилась с Ангелиной этой нехитрой формулой круглогодичного клубничного счастья, у меня теперь анлим на сырники в ее отеле.

Мы пьем с ней кофе на террасе и наблюдаем за той самой яхтой, что привлекла мое внимание.

У штурвала капитан. Хотя, возможно, и матрос. Не понять издалека. Ведь одет он не по форме. Скорее - раздет не по форме, так как на нем только белые широкие штаны и красная бандана.

Уже по-летнему жаркое солнце заливает медом его смуглые плечи, а веселый ветер поет свою песнь странника, затерявшегося в широких парусиновых штанинах.

Капитан играючи одной рукой держит штурвал и упорно глядит вдаль, ведь где-то там, на берегу, его уже притомилась ждать дама сердца - немножко сама себе додумываю историю этой яхты и ее владельца.

- Вот что странно - никогда не видела, чтобы яхты заходили сюда, к острову Канта. Обычно они и их владельцы тусуются в районе эленгов, в порту, - замечает Ангелина, провожая взглядом прекрасное судно.

И добавляет:

- Но эта прям хороша.

- Особенно - своей внезапностью, - соглашаюсь я.

- Особенно своим загадочным капитаном, - хохочет Ангелина и закатывает глаза от удовольствия.

Она уходит управлять своим гостеприимным хозяйством и я благодарна ей, что за время совместной трапезы она ни словом, ни вопросом не коснулась моей скандальной темы.

Поднимаюсь в комнату для переговоров, где уже ждет Ямпольский, которого я попросила перенести встречу на попозже и в отель.

Он пришел с помощником, подчеркивая степень важности, которую придает моему делу. Обсуждаем план предстоящего процесса, объем и состав работ для его команды.

Для меня же сейчас самое важное определиться, какую цену я хочу, чтобы заплатил уже бывший мой стриженый блондин.

- Подскажите мне, господин адвокат, какие есть у вас формулы, по которым можно высчитать: А - цену разрушенной семьи, Б - процент, покрывающий мои душевные траты на так и неслучившееся материнство и В - чем можно покрыть расходы на предательство?

Смотрю при этом на костяшки моих пальцев, как они побелели, пока я проговаривала эту пафосную хрень.

Так сжала спинку стула, возле которого стою. Жаль, что не могу сейчас запустить этим стулом в окно. Хочется. Очень. Или - могу?

- Пафос, который сейчас сжал тебя, дорогая Алеся, в своих объятиях, легко сбивается хорошим анекдотом, типа: “- Говорят, Машка и Виталик опять сошлись? - Да. Вот такой у них был несчастливый развод.”

Я строю козью рожу. Ямпольский скалится и что-то записывает

- Это я, чтобы не забыть, что включить в приложения к контракту: пункт тридцать третий - обновить список анекдотов про разводы. Шучу.

- В моем случае лучше сработают анекдоты про измены. Тоже шучу.

- Вот и молодец! А если по существу вопроса, то тебе сейчас надо решить - с чем ты хочешь его оставить.

- То есть, оттолкнемся от того, сколько сейчас на рынке стоит он сам и все, чем он владеет?

- Умница! Думаю, что его красная цена тебе известна.

- Как и ему моя, кстати…

- Ну тебя он всегда недооценивал. А ты давай решай, с чем он от тебя уйдет - 10 процентов? Четверть? Половина? Обезжирить до нуля?.. И захочет ли он тогда уйти?

Черт! Я понимаю, что Ямпольский не блефует. Если он пообещает, то сделает. Вернее, он просто не будет обещать того, что не сможет сделать. Змей!

Так - черт или змей?

Слышу шаги - кто-то идет сюда. Открывается дверь и входит Олег. Мне не надо оборачиваться, чтобы понять это. Я по прежнему чувствую его приближение заранее.

Так было всегда, с первой минуты нашего знакомства. Тогда, шестнадцать лет назад, он еще не зашел в зал, где проходили переговоры с новым клиентом, а я уже знала - вот пришел мой любимый и он сейчас зайдет в дверь.

И вот он входит. Я так и не развернулась, смотрю в окно, но я знаю о нем все: как он идет по переговорной, на ходу поправляя сбившуюся челку, откидывает прядь назад, как левой рукой (правая в кармане) отодвигает стул и садится - сразу занимая все сиденье, прижавшись плотно каждым позвонком к спинке стула - для устойчивости.