Измени мне, любимый!

Глава 33.

- И - никогда! Ни-ког-да за всю свою жизнь в гареме они не выходили за ворота этой крепости.

- Их не выпускали?

- Сами не шли. Такой закон - никто не имел права видеть наложницу бухарского эмира.

- Это типа статуса “Инкогнито”? Все знают, что они есть, но никто их не видит…

Стою на внутренней площадке Цитадели-Арк, сочувствую наложницам и разглядываю обычную для туристического места мелочевку: украшения в национальном стиле, чудесатые аксессуары - вот эти маникюрные ножницы в виде аистов или солонка в виде плода граната - да много здесь чего.

Хозяин лавки оказался бывшим экскурсоводом. И контент у него - хоть снимай на телефон и на ютюб заливай. Особенно - про наложниц: быт, нравы, мода, предпочтения в сексе.

Просмотры взлетят - куда там моему скандальному видео. Вот и Тёма пишет, что большую часть он почистил, а то, что осталось уже почти никому не интересно.

От уличного прилавка, иду вовнутрь магазинчика. Надеюсь найти ту самую нужную именно мне штучку, которая потом будет напоминать и о поездке, и о крепости.

В конце комнаты еще дверь

- А туда можно? - в моих глазах азарт искателя и хозяин кивает - Иди, можно.

Любителям набегов на “блошки” знакома эту иллюзия, когда кажется - вот-вот, еще чуть-чуть и там, за следующей кучкой артефактов я найду что-то удивительное и тогда обзавидуются все ценители винтажных редкостей.

- А что там? - заглядываю в дверной проем.

Полутемное длинное узкое помещение. Справа - глухая стена. Слева ряд окон.

Вместо стекол - глиняная решетка с отверстиями, как соты. Это как в очках-тренажерах: кажется, что стекла не проницаемые, а приблизишь их к глазам, сфокусируешься на мелкие отверстия - и сразу весь мир в фокусе.

- А это любимая комната наложниц бухарского эмира - только здесь они могли снять хиджаб и выглянуть в окно - долетает отпущенный мне в спину комментарий.

Припадаю к отверстиям-сотам одним глазом. Обзор увеличивается и я вижу, что окна аккурат над центральными воротами Цитадели. Но видна совсем маленькая часть площади и только в одном ракурсе.

Делаю шаг назад, расслабляю мышцы глаз и расфокусирую взгляд. Пробую поймать тот момент, когда три-дэ картинка начнет проявляться.

Сначала замечаю, что меняются окружающие меня звуки: перестаю совсем слышать то, что рядом - вопросы туристов, ответы продавца - но зато все отчетливее слышу звуки по ту сторону окна - с площади.

Вот телега скрипит, а колеса охают, когда перекатываются с камня на камень. Там кричат дети, догоняют друг за друга. Справа ругаются женщины, что-то не поделили и так завелись, как сороки трещат. А еще дальше журчит вода и далее слышны голоса певчих птиц.

Держусь рукой за древнюю кирпичную кладку, пальцы перебирают неровности, а потом чувствую в руке кусок шелка - тонкий, легкий, струящийся.

Наконец картинка складывается и уже вижу в проеме передо мной площадь. Много людей, идет торговля. Долетают запахи - свежего хлеба и жареного мяса. Так было и вчера. Так было и тысячу лет назад.

И мне кажется, как-будто я- та наложница: любимый господин был доволен мной и подарил вот этот перстень с изумрудом. Тяжелые шелка окутывают мой гибкий стан, золото браслетов на запястьях отражает луч солнца.

А я улучила момент - и прибежала сюда, чтобы издали, незаметно для других, полюбоваться - хоть недолго - вечной Бухарой. Гляжу и слушаю. И чувствую. И я счастлива.

- Вот ты где - Марго заглянула в проход, она ждет, когда я выйду.

- Я слышала, как бьется сердце Бухары, древнее и мудрое - только и успеваю сказать подруге и слезы - чистые и сладкие - омывают мои щеки.

А Марго обнимает меня за плечи, шепчет что-то успокаивающее и мы с ней идем гулять по ночному городу. Возвращаемся в гостиницу поздно, уставшие, но счастливые.

Зачем мне было это видение? Не знаю. Но это то, ради чего точно стоило сюда ехать.

Утром следующего дня мы были уже в Самарканде, где прямо на вокзале нас встретил, рекомендованный коллегой из Бишкека экскурсовод Рудольф.

Он устроил эксклюзивную экскурсию на винзавод Филатова, где нас ждали экспонаты не только в музее, но и в дегустационном зале. После посещения которого, боюсь, Самарканд предстал пред нами в ином, отличном от реального, виде.

Рудольф раскрыл нам все секреты царствования великого хромого правителя - Тимура - показал, за какой дверью находится его настоящая могила и рассказал как на Регистане выпить чашечку настоящего кофе по-турецки.

А в гостинице нас ждали - каждую, в номере - пятьдесят оттенков розового. Заставленный букетами роз номер был похож на сказочный сад бухарского эмира.

И, засыпая, я волшебным образом перенеслась в Бухару и снова оказалась в той комнате над главными воротами Цитадели. Я смотрела сквозь просвет в окне на засыпающий город, слушала удары моего сердца и знала, что только оно мне подскажет верные шаги к счастливому будущему.