Изменил? Теперь она моя! или Босс моего мужа

1. Полет

«Я очень хорошо получаю. Зачем тебе доучиваться и работать?»

А ведь эти годы я почти не жалела о том, что бросила учебу, раз Женя попросил. Когда предложил выйти за него, встал на одно колено, как в фильме, я уже знала, какой – и с кем! – вижу всю оставшуюся жизнь.

И даже моя мечта – стать врачом – меркла перед возможностью стать его женой. Родить ему детей. Быть рядом. Любить и быть любимой.

.

Я смотрю, как в окне мелькают деревья. Самолёт с гулом набирает скорость. Вцепляюсь в ручки кресла до боли в пальцах. Зажмуриваюсь. Ненавижу летать.

Но я должна убежать. Ждать поезд из Новосибирска в Петербург я не могу. Мне нужно оказаться как можно дальше отсюда сегодня же. Хотя бы в тысяче километров от мужа, которого я считала самым умным, добрым, сильным и надёжным. От этого проклятого города, куда он летал в командировки каждый месяц – конечно же, руководить строительством нового завода, как иначе?

От неудавшегося сюрприза. Или как раз удавшегося на все сто?

Смешно. Вся моя жизнь смыта в унитаз.

Рывок. Шасси отрываются от полосы, меня словно поддевает за солнечное сплетение крюк. Я сворачиваюсь на маленьком узком креслице эконом-класса, подтягиваю колени к груди. Изнутри рвутся рыдания – зря не дала себе плакать в аэропорту.

- Вы в порядке? – наклоняется ко мне обеспокоенная стюардесса.

А у меня перед глазами мой Женя. Синеглазый, темноволосый, красивый как древнегреческий бог, на малиновых шелковых простынях, тщательно вылизывающий чужую…

Меня тошнит, я еле успеваю достать бумажный пакет. Но в последний миг спазма все-таки не выворачивает – дурнота отступает. Сидящая рядом женщина брезгливо косится на мои страдания.

- Я боюсь летать, - выдавливаю из себя. – Здесь так душно. Простите.

- Ну и сидела бы дома, - бурчит моя соседка и отворачивается.

- Пожалуйста, дышите размеренно, - участливо говорит стюардесса.

Мне кажется, самолёт летит в ад. Я-то точно лечу в мой личный ад – ставший бессмысленным устроенный быт, уютный дом, опустевший, которому не суждено стать прежним.

Ладонь стюардессы мягко ложится на мое плечо:

- Пожалуйста, застегните ремень. Мы набираем высоту.

Все вокруг давит меня. Я близка к обмороку. Живот крутит. Может, выкидыш?

- И беременна, - невпопад говорю я, озвучивая самый страшный вердикт себе самой. – Простите, - снова извиняюсь в пустоту.

Стюардесса на минуту исчезает. А после появляется и приседает у моего кресла:

- У нас свободно место в бизнес-классе, - тихо шепчет она мне на ухо. – Там намного свободнее, больше воздуха и тише. Мужчина на соседнем кресле согласился. Перейдете? Только очень быстро, во время взлета не положено перемещаться по салону, я и так нарушаю правила.

Мне вообще-то почти все равно. Страдания тела ничтожны по сравнению с тем, что дерет меня изнутри. После произошедшего я могла бы остаться хоть в багажном отделе, если бы других возможностей побега не было бы.

Но участие этой чудесной женщины трогает меня до глубины души. Ее добрые карие глаза даже на миг вырывают меня из ада мыслей. И я искренне говорю:

- Спасибо!

И под завистливый цокот соседки быстро бегу по проходу, придерживая сумку.

.

Падаю в широкое кресло на самом первом ряду бизнес-класса. Милая стюардесса застёгивает на мне ремень, как если бы я была ребенком, и быстро уходит обратно в хвост.

Тут и правда дышится легче.

Самолёт пробирается сквозь облака, его трясёт, и я снова сворачиваюсь. На этом кресле поместились бы две меня.

Вдруг приходит в голову, что если самолёт разобьётся, тогда не придется больше думать о Жене. И что это было бы слишком большим ему подарком.

По щекам опять текут слёзы. Я тихо всхлипываю, потом громче. Боль и страх, перемешиваясь, изливаются из меня рыданиями.

- Будь тише, - низкий голос с соседнего кресла за невысокой перегородкой пробирает меня как морозом до костей.

- Простите, - шепчу сквозь плач, не глядя на своего нового соседа.

Он протягивает мне бутылку воды. Стеклянная, ледяная. Я сначала смотрю на крупную, жилистую руку с аккуратными ногтями, потом – на массивные золотые часы, частично скрытые идеальной светло-синей манжетой рубашки.

- Спасибо, - принимаю воду. Делаю несколько жадных глотков, и меня и правда немного отпускает. – И спасибо, что согласились потерпеть меня здесь.

- Уже жалею, - равнодушно отзывается незнакомец.

И снова остаётся только машинально ответить:

- Простите.

- Прекрати извиняться, - отворачивается он.

Я смотрю на жёсткий профиль, и мне кажется, что я где-то его уже видела. Это даже отвлекает меня от переживаний. Прямой нос, волевой подбородок, высокие скулы, тяжелая челюсть, складки между бровями. Глубокие глаза. Волосы с едва заметной примесью седины.