Изменили мне, и злодейка тоже я?

Глава 2.

Перед глазами замелькали огни, и я проморгалась, приходя в чувства. Тут же я схватилась за голову, – она раскалывалась, – и вспомнила, что произошло перед тем, как я потеряла сознание.

– Черт, – сказала я и прокашлялась, потому что голос был будто не мой, немного охрипший, – ч-что…

Это явно была не больничная палата. Балдахины нависали надо мной, я постельное белье состояло из нежнейшего шелка различных оттенков розового. Кровать была настолько огромная, что вместила бы человек десять такой же комплекции, как у меня. Так, сейчас я явно тоньше, и кожа светлее, подумала я, разглядывая свои руки-тростиночки, выглядывающие из рукавов забавного ночного платья с рюшами и кружевами. Неужели я была в коме? И успела осунуться…

Стройные прямые ноги коснулись пышного ковра, и я, оглядываясь на вычурный интерьер комнаты, подошла к зеркалу.

На меня смотрела восхитительная молодая девушка. Золотистые глаза и волосы сложного каштанового оттенка с медными переливами удивительно сочетались с острыми чертами лица и тяжелым взглядом. Я подняла руку, и девушка также подняла руку, касаясь лица. Она совершенно была на меня не похожа: я была обычная, а у этой на лбу как будто было написано “стерва – не трогай, руку откусит”.

– Чтоб меня, – прошептала я, и отражение повторило, не отставая ни на мгновение. – Это что за…!

Моё громкое ругательство кого-то привлекло: за дверью послышалась возня, и в комнату вошли, не поднимая глаз, две девушки в одинаковой одежде.

– Леди Марсиэлла, п-подать вам завтрак? – сказала одна, заикаясь.

Какое редкое имя. И такое знакомое…

Так звали одного противного персонажа в популярном, но глупеньком романе. Роман часто всплывал в моей памяти в последнее время из-за событий в моей жизни. Когда я захотела учинить скандал Саше с его новой пассией, вспомнила, как злодейка из романа устраивала такие же скандалы своему жениху, и как это выглядело жалко. При прочтении персонаж вызывал лишь одно чувство – раздражение, но её проделки еще больше сближали героев и поднимали активность в комментариях, когда все костерили Марсиэллу, поэтому автор убрала злодейку только в самом конце.

– Не понимаю, – сказала я хриплым голосом. Прозвучало угрожающе, хотя я совсем не собиралась так говорить.

– Простите! – взмолилась говорившая девушка и упала мне в ноги, уткнувшись лбом в пол. – Я так виновата, только не бейте меня. Вы сказали, не приносить вам еду, но я подумала, что вдруг вы передумали! Ваша мать приказала предлагать вам еду каждый день…

Она кричала, сотрясая рыданиями стены, а вторая девушка стояла, бледная от ужаса, уставившись в пол немигающим взглядом.

Я оторопела и не знала, что делать. Впервые передо мной ползали на коленях.

– Моя мать?.. – сказала я. – Она здесь?

И тут двери снова распахнулись, и в комнату ворвалась женщина в коричневом платье. Слишком пышном и длинном, чтобы быть современным.

– Хватит уже, несносная девчонка! - краснея от гнева, выкрикнула она.

“Несносная девчонка? Кто так сейчас говорит?” – успела я подумать, пока женщина набирала воздух для новой тирады.

– Мы не купим тебе голубой бриллиант, так что закончи то, что тут происходит, – продолжила она, – хватит мучить прислугу, ты… – её голос сорвался, – эта голодовка не имеет смысла! Ты можешь умереть, дура! А ну, поела… сейчас же.

Задыхаясь и пыхтя, она смотрела на меня исподлобья и ждала ответа. Мой желудок отозвался одобрением на предложение. Кажется, в нём действительно давно ничего не было.

– Хорошо, – сказала я.

Нахмуренные брови женщины поползли вверх.

– Хорошо? – с сомнением спросила она.

– Я бы поела, спасибо.

– Спасибо? – с еще большим удивлением спросила она. – Марсиэлла Виченбургская-Блэк, что ты задумала?

– Что? Я не…

Перед глазами снова замелькали огни, превращающиеся в картины, а картины преобразовывались в сюжеты, голова закружилась, и я пошатнулась. Падая, я подумала, что это, должно быть, был сон, странный и очень реалистичный.

Ан-нет, сон продолжался. Мне снилась жизнь Марсиэллы с раннего возраста. Разрозненные, смутные воспоминания. Она назвала пони, подаренного отцом, Бернаром, в честь принца, которому её обещали. Когда принц узнал об этом (когда Марсиэлла гордо сообщила на детском чаепитии), он почему-то не обрадовался, и обозвал её “марсанутой”, отчего все дети засмеялись и принялись её дразнить.

“Марсанутая, марсанутая”, – раздалось мне вслед, когда я в теле Марсиэллы побежала прочь, вся в слезах, и воспоминание сменилось.

Та женщина в коричневом платье оказалась матерью Марсиэллы.

“Почему ты не можешь быть, как твой брат, – говорила она, – почему ты доставляешь столько проблем? Позор семьи”.

Нависающее лицо женщины сменилось лицом мужчины, удивительно похожего на саму Марсиэллу.

“Твой братик будет герцогом, ему можно, - сказал он, и я что-то ему пробормотала. – Что? Будешь императрицей? Вот станешь, тогда и поговорим”.

Мужчина помолодел, борода исчезла, и передо мной предстал красивый юноша с хитрыми золотистыми глазами, скорее всего, старший брат Марсиэллы.

“Ты только и годишься на то, чтобы быть племенной кобылой, – сказал он. – Для принца-крылатого пони ха-ха-ха”.

“Ха-ха”, – сказали дети, бегущие за Марсиэллой. К детям присоединился вдруг повзрослевший принц, и я отстраненно заметила, что в детстве у него действительно было лошадиное лицо. Почему-то я подумала, что до этого точно были воспоминания, но теперь это был сон. Теперь точно сон. Теперь я смотрела на происходящее со стороны.

“ХА-ХА-ХА”, – смеялись они все, незнакомые люди, родители, брат, принц, даже слуги, и бежали за плачущей Марсиэллой. Она представила тут себя в виде ребенка, а не молодой девушкой, которой на самом деле являлась.

“Не смейтесь!” – Марсиэлла вдруг остановилась, и я вместе с ней, она развернулась и подняла руки.

“Вы пожалеете…” – из рук Марсиэллы хлынул огонь, и смех прервался. Я смотрела, как силуэты, словно призраки, исчезают в пламени.