Изменить Судьбу Злодейки

Глава III

Эвелин

Интересно, как далеко может завести человека жизнь.

В один момент ты живешь самой обычной жизнью, словно маленькая шестеренка в огромной машине мира, ни о чем не подозревая. Работа, дом, друзья, знакомые ритуалы и привычные страхи – всё это создает ощущение предсказуемости и спокойствия.

После, когда меньше всего ожидаешь, происходят вещи, которые меняют всё. Ты вдруг понимаешь, что существуют другие миры, и что завеса, отделяющая наш мир от неизведанного, тоньше, чем кажется.

Ты не подозреваешь, что именно тебе, как будто случайно, отведена одна из ключевых ролей в механизме новой вселенной.

Неожиданно приходят знания, о которых ты не просил, силы, которые сложно понять и контролировать, новые странные связи, что завязываются вокруг тебя. Всё обыденное начинает казаться лишь поверхностной оболочкой, под которой скрывается нечто более сложное и древнее. И вот уже нет дороги назад – ты больше не можешь просто существовать, делая вид, что не знаешь о магии мира.

После короткого разговора с Демианом, я осознала то, что мне предстоит долгий путь обучения. Не смотря на то, что я обладаю знаниями о предстоящих событиях, я не могла рассказать ничего об Эверморе кроме сухих выборочных фактов. От этого тревога вновь встала где-то поперек горла, норовя вот-вот задушить меня.

Более того, я поняла, что почти ничего не знаю про Эвелин. Многие аспекты ее жизни в книге умалчивались, а в главах с перспективы девушки – она туманно говорила о каких-то сожалениях, вспоминала семью с грустью и любовь. Однако эти нежные чувства резком сменялись на гнев и ненависть.

Я знала то, что герцог и герцогиня буквально отказались от своей дочери.

Почему они так поступили, в чем истинная причина? Почему старший брат и сестра не поддерживали Эвелин, и предпочли закрыть глаза на ее страдания? Что сделала сама девушка, чтобы вызвать такое отторжение у своих родных? Что скрывает Шейн за их помолвкой, которая кажется чистой формальностью?

Ответов у меня пока нет, и мне лишь предстояло разобраться во всём этом самой.

Что касается поместья, в котором меня заточили, то снаружи оно выглядело великолепно, буквально сошедшее со страниц книги.

Это трёхэтажное здание с чердаком, построенное из тёплого песчаного камня, украшено колоннами и огромными окнами, которые с распростертыми объятьями принимали солнечный свет.

Вокруг был разбит сад: цветущие кусты, стройные хвойные деревья и аккуратно подстриженные газоны обрамляли дом, окружённые кованым забором, придающим поместью утончённую завершённость.

Однако внутреннее убранство было далеко от прекрасного.

Обиход слуг ограничивался лишь нижним этажом, и только частью его комнат. В отсутствие хозяев, в доме чувствовалось запустение – как будто слуги, оставленные одни, предпочитали не утруждать себя уборкой, ограничиваясь лишь поддержанием чистоты ради собственного комфорта.

Деньги, выделяемые на содержание, будто растворялись, оставляя позолоту дома блекнуть под налётом небрежности и скрытого пренебрежения.

По крайней мере, именно к такому выводу я пришла, когда увидела экономку и служанок, одетых в чистые и, казалось, слишком дорогие для их положения сорочки. Едва уловимый аромат лаванды и сладких трав, исходивший от них, лишь усиливал ощущение странности – слишком изысканно для простолюдинов, ежедневно занятых тяжелой домашней работой. Складывалось впечатление, что им здесь живётся куда лучше, чем следовало бы, и они с лёгкостью пользуются тем, что хозяева редко появляются в поместье, позволяя себе чуть больше комфорта, чем принято для их службы.

С этими мыслями, наконец добравшись до своего кабинета, я заметила на пороге двух служанок. Они стояли с откровенно скучающим видом, перешёптываясь и переглядываясь, будто совершенно забыв, кто перед ними. Их осанка, взгляд и даже едва уловимая усмешка на губах были непозволительно дерзкими для слуг, как будто они и не думали выполнять свои обязанности.

В другое время я бы, возможно, и не обратила на это внимания – подобные мелочи редко волновали меня. Однако злость, с трудом подавленная после неприятной стычки с экономкой, вспыхнула с новой силой. Я едва сдерживала себя, чтобы не напомнить этим девушкам об их месте и долге.

– Ваша Светлость, – едко проговорила одна из служанок, будто не тратя сил даже на попытку скрыть насмешку. Я почувствовала, как злость снова поднимается во мне, но сдержалась, хотя рука едва не дрогнула, готовая наказать дерзкую девчонку. – Господин дворецкий ждет вас внутри, а также завтрак уже подан – как вы и просили.

– Благодарю, – отозвалась я сухо, намереваясь пройти мимо. Но внезапная мысль остановила меня на полпути, и я обернулась, глядя на девушек с притворным сожалением, словно на непослушных детей.

– Ах, да, – остановившись напротив, окинув ее жалостливым взглядом нахалок и притворно вздохнув, сказала:

– Вы можете паковать свои вещи и покидать этот дом – более я не нуждаюсь в ваших услугах.

– Г-госпожа, прошу вас, не увольняйте меня! – служанка поникла, приклонив голову и сложив ручки на животе. – Моя семья...

Я невозмутимо продолжила, не обращая внимания на её дрожащий голос:

– Уверена, твои рекомендации помогут тебе найти работу в другом доме, – холодно заметила я. – Но помни, какими они будут, зависит от твоего послушания и умения выполнять приказы. А это был приказ, если ты ещё не поняла.