Изменить Судьбу Злодейки

Глава VI

Эвелин

Образованность среди аристократов ценилась высоко. Каждый второй отпрыск из семьи высшего света был обязан получить не только достойное домашнее образование, но и окончить академию.

Детям аристократов всегда приходилось трудно. Особенно наследникам. Следующему главе рода приходилось работать в поте лица, не имея ни минуты на отдых – буквально каждый их вздох был расписан.

Шейн был именно таким. Серьезным молодым человеком, на которого с самого детства была наложена неподъемная ноша, от которой он вот-вот был готов сломаться.

Всю свою юность он положил на то, чтобы познать основы управления государством: изучал историю, политику, безвылазно сидел в библиотеке. С годами уроки становились сложнее и продолжительнее, а надежды наставников и родителей не переставали расти.

Принц стал олицетворением человека, который переписал себя для того, чтобы каждый видел в нем свой идеал. Холодный, закрытый, серьезный и образованный – вот каким можно было бы его описать.

Во время чтения складывалось впечатление, что Шейна душила удавка на шее, которая вот-вот затянется скажи он что-то не то. Король и королева радели за своего сына и были готовы вмешаться в его жизнь в любой момент, не оставляя выбора и подавляя Шейна с каждым разом.

Расторгнуть помолвку с ним было лучшим из решений. У нас не было, нет и не будет никого совместного будущего, ведь судьба уже распорядилась иначе. Я не видела ни единого смысла питать ложные надежды.

– Ваша Светлость? – мыслями я была столь далеко, что ни один голос не достигал моего сознания. Все звучало словно через густую и не продираемую пелену, как что-то недостижимое и далекое. Отмахнувшись, словно от надоедливой мошки, я продолжила всматриваться за горизонт.

– Эвелин! – уже громче и резче позвали меня. Голос разнесся над ухом, заставив вздрогнуть и резко обернуться. Надо мной склонилось обеспокоенное лицо Иды.

– Что-то случилось Ида? – тяжело вздохнув спросила я, и поднялась с кресла. Стоило босым ногам коснуться ледяной поверхности пола, что заставило меня поежиться от волны мурашек, прошедшейся по телу.

– Я навещала вас около получаса назад. Вы все так же сидели на этом месте, неподвижно и вдумчиво, что я не стала беспокоить. Думала, что вам нужно время, поэтому бесшумно покинула комнату, – начала девушка, нескрыая своего беспокойства. Небольшие полные тревоги морщинки прорезали ее лоб. Слабо ей улыбнувшись, я заверила, что все в порядке и просто наслаждалась восходом солнца.

– Кроме того, разве мы с тобой не договорились, что ты обращаешься ко мне на «ты»? – уточнила я, уловив момент, чтобы перевести тему. Пока девушка что-то бормотала себе под нос, я умыла лицо и заняла место перед зеркалом.

– Это не так-то просто, – осторожно проводя расческой по волосам, призналась Ида. – Вы столько лет держали дистанцию, не давали приблизиться и помочь вам, что в какой-то момент я думала сдаться. Мысль, что вам неприятно мое общество неприятно жгло сердце. – тихим тоном поведала она.

Подняв взгляд, я взглянула на нее через зеркало. Меня встретило лицо опечаленной девушки, которая все эти годы была пренебрегаема. В какой-то степени, я понимала, почему Эвелин продолжала отталкивать от себя Иду и во что все вылилось, стоило девушке втянуть ее в войну.

После печального финала «злодейки» понимаешь, что жизнь столь многогранна и Эвелин не стоило зацикливаться на одной мести, ненависти и мысли об одиночестве. Однако в памяти все время всплывают слова Демиана о цикличности судьбы девушки, из которой выходом стала смерть.

«Разве это честно? Что такого сотворила Эвелин, что сами Боги обрекли ее на подобную участь? – снова и снова спрашивала я саму себя, словно пытаясь найти ответ в глубинах спящего разума.»

– Вновь ты ускользнула в свой мир. Совсем не слушаешь, что я говорю, – вплетая в косу белоснежную ленту. Голос ее звучал без какого-либо упрека, словно Ида давно привыкла к подобному. Однако в этот раз она решилась сказать это в слух – терпеливо, как человек, готовый ждать столько, сколько потребуется; словно сестра, ничего не требующая в замен.

– Прости, – прошептала я, опуская глаза на изящные кисти рук и вновь задерживая взгляд на родовом кольце.

– Не стоит. Я все понимаю, – слабо улыбнулась мне Ида, её взгляд на миг задержался на моём лице. Затем, чуть выдохнув, она скрыла своё едва уловимое разочарование, перекинув через мое плечо косу, где красиво играла светом вплетённая лента.

Покончив с волосами, Ида принялась за макияж. Её прикосновения были аккуратными, почти невесомыми. Стоило ей последний раз коснуться кистью лица, я взглянула на себя в зеркало: белоснежная кожа, словно первый снег, казалась ещё ярче благодаря тонкому румянцу на скулах, а зелёные глаза стали выразительнее, обрамлённые тонкими тенями оттенка слоновой кости.

Пройдя за ширму, девушка протянула мне заранее выбранное платье серо-зеленого оттенка. Его благородный цвет гармонично подчёркивал контраст моих чёрных волос и глаз, придавая облику лёгкости и утончённости. Платье, свободное и удобное, без корсета, прекрасно облегало фигуру, оставляя меня готовой к дневным делам, но без излишней роскоши.

– Теперь всё готово, – тихо сказала Ида, отступая на шаг, чтобы оценить результат своей работы. На сердце в одночасье стало так тепло и печально из-за свежих воспоминаний о судьбе девушки, позднем осознании самой Эвелин и стольких потерянных годах. После смерти подруги, она жалела о том, что не успела сказать многое и никогда не благодарила по-настоящему.