Изменить Судьбу Злодейки

Глава XVII

Шейн

Человеческие эмоции – одна из столь странных и непонятых, даже сложных, вещей, которые влияют на нашу жизнь ежеминутно. Мы не подозреваем насколько они сильно влияют на нас – берут верх над разумом и заставляют совершать глупые, временами нелепые поступки, что никак не подходят тому, или иному человеку.

«Чувства всегда делали людей слабыми, беспомощными и не годными для великих поступков.» – вот что мне вбивали в голову с самого детства. Прислушиваясь к словам наставников, понимание опустилось на мою голову тугим обручем: никому нет дела до моих желаний.

Я должен был стать тем, кем меня все видели: идеальным наследником королевской семьи. Долгие годы, я придерживаюсь маски сына, что и слова поперек не скажет. Однако постепенно она начала трескаться, и я чувствую, что вот-вот она начнет обрушиться трухой. Отпадет крупица, за ней вторая и так, пока на свет не явиться маленький принц, что мечтал о свободе.

В какой-то момент казалось, что у меня получилось вырваться. Сначала академия, а после целое герцогство под моим надзором. Я был готов доказать всем, что Шейн Кириган Шаллю вырос и стал достойным приемником для короля.

Двумя годами ранее я с счастьем покинул дворец, не догадываясь, что отец и матушка так и не преисполнились верой в меня. Я видел, как среди свиты были люди, что тайком отправляли письма королю; как аристократки, подосланные королевой, пытались достучаться до моего сердца, которое было спрятано столь глубоко, чтобы уберечь те единственные светлые чувства от жесткости дворцовых стен.

Однако оберегая его, я не заметил, как упустил из виду ту, которая больше всего нуждалась в поддержке и защите.

Даже сейчас восседая напротив меня, я не верил, что она приняла меня. Ее согласие в храме было связано с тем, что я воспользовался ее беспомощностью.

Эвелин должно быть ненавидела меня за это и приняла решение разорвать помолвку. Я мог согласиться, дать ей свободу, помочь как-то по другому, но я был эгоистом. Мне хотелось, чтобы она была рядом и заставляла мое сердце биться, давая чувствам свободу.

«…именно в моменты, когда мы находим уголок для себя, мы становимся сильнее и мудрее. Нельзя забывать о собственных желаниях и стремлениях, иначе жизнь станет только долгом, лишенным смысла.»

Если бы она знала, что стала тем самым уголком для меня.

– Шейн? – Эвелин повернулась ко мне и долго гипнотизировала взглядом, словно ожидая чего-то. Пока не вздохнула и выдала:

– Ты о чем-то хочешь поговорить?

– С чего ты взяла? – ее тон всегда был ровен, в нем всегда отдавалось тепло и спокойствие. Я же до сих пор мыслями находился где-то далеко, поэтому звучал более отстраненно.

– Ты смотришь на меня довольно долго, словно желаешь что-то рассказать, – ее слова ни капли не смутили меня. Я мог соврать, что любуюсь ей, ведь красота Эвелин была хищной, но в некотором роде она не растеряла детского шарма. Однако правда вылетела быстрей, чем я того понял.

– Вспоминал былое и думал о твоих словах, сказанных в Дефорде о свободе, долге и выборе, и предназначении. – протянул я, взглядом провожая мелькающие деревья и всматриваясь в округу. Мы выехали из Шада около часа назад. Значит еще около двух нам предстоит пробыть в пути, и мы окажемся в родовом поместье маркиза Сельвара. Карета плавно ехала вперед, не натыкаясь на ухабы и не подскакивая на ямах, что не могло не радовать.

– Предназначение? – протянула она задумчиво, так же вглядываясь вдаль. – Может больше судьба… – голос ее был тих, словно она озвучивала какие-то обрывки своих мыслей. Я хотел было сказать ей, что судьба часто бывает обманчива и не слишком благосклонна, но Эвелин вышла из задумчивого состояние и сказала:

– На счет былого, – кашлянула девушка, продолжая смотреть на меня. Она сложила руки на коленях и начала как-то нервно поправлять подол своего темно-зеленого дорожного платья. Я ждал любого вопроса, однако не думал, что она снова пожелает поднять тему нашей женитьбы.

– Почему ты согласился? – покачала она головой, а я не смог сдержать усталого вздоха и не менее тяжелого взгляда, которым смерил ее.

– Кажется, мы обсуждали сие вопрос ранее, Эвелин, – ответил я, растирая глаза и лицо. Усталость, что копилась изо дня в день давала о себе знать. – Мне плевать на пересуды аристократов. Я решил жениться на тебе, потому что желаю этого больше всего, – выпалил я, сам того не поняв. Герцогиня открыла рот и что-то сказала одними губами.

– Почему ты поцеловал меня той ночью? – внезапно спросила она, а в моей голове тотчас пронеслась картина: ночь, кабинет поместья Сандоров, тепло и уют, а после и целомудренный поцелуй. Я помнил мягкость ее губ, теплое дыхание и удивленный взгляд, в котором появился блеск.

Не сдержавшись я испустил смешок, за что получил недоуменный взгляд Эвелин. Однако спохватившись, я вернул себе самообладание и припечатал:

– Потому что захотел.

– Захотел? – в ее голосе послышались нотки полного непонимания и видимо сомнения в моем рассудке. Она как-то нервно рассмеялась, что заставило меня вздрогнуть. – А если я была против? Если вы мне противны, Ваше Высочество? – перейдя уже на более формальный тон, спросила девушка.

– Тогда ты бы оттолкнула меня в день заключения нашего договора, – усмехнулся я, вновь вспоминая тот день, доставивший мне счастье, а после и горечь от своего решения. Ведь я буквально принудил ее и до сих пор держу силой.