Измены. И другие проблемы взрослых

Глава 4

Первыми были, конечно же, крокодилы, куда же без них и того, как трое заинтересованных острых носиков торчали у воды, указывая пальцами на то, насколько большие зубы у во-он того зелёного и хвостатого. Мы же с Олегом тянулись за экскурсионной группой, немного отставая для того, чтобы разговаривать о своём. И нет, не о его интересах, а обо мне тоже. Я всё ещё продолжала удивляться тому, что он действительно спрашивал обо мне, следя за тем, куда шагают дети.

- Почему именно профессия маникюрщицы? – мужчина держал меня под локоть, мерно шагая вслед за шаловливо подпрыгивающими девочками, так же не слушающими экскурсовода, - первое, что я заметил в тебе – это талант. Ты артистична, это заметно. Поёшь, пишешь песни для дочери, иногда снимаешься в её роликах – в некоторых я заметил и другую тягу к искусству, - он заметил, что я не поняла смысла сказанного, - там был торт. С зайцем, которого ты сама слепила из этой сахарной глины – я на самом деле не знаю, как она называется.

Настолько далеко листал наши видео? Я пекла тот торт на день рождения подруги Даши, а он был целых два месяца назад. Сложно представить сколько именно видеороликов дочь успела выставить за это время.

- Это профессиональный навык, - немного смутилась, - лепка из мастики очень похожа на популярные пару лет назад выпуклые фигурки из геля на ногтях. Да и само построение формы, к-хм… рисование мелких элементов, точность и… уверен, что тебе это интересно?

Сердце кольнуло. Ещё бы он мог увлеченно думать о какой-то моей глупости, если, помимо того, что он серьезный взрослый мужчина, так ещё и меня невозможно не считать курочковой. Вид у меня такой.

- Очень сильно, Уль! – его глаза сверкнули, - видишь ли, я максимально далёк от подобного, потому мне и интересно, как именно это происходит у тебя. Расскажешь более подробно?

Смутить меня было несложно.

- То есть тебе будет скучно говорить со мной о чём-то, в чём ты разбираешься? – разглядывала сменивших обезьян жирафов, - я думала бывает только наоборот.

У него будто был заготовлен ответ на всё мои сомнения:

- Мне будет интересно всё, что ты скажешь, Уль, - жёлтые глаза на улице и под пасмурным небом были светло-карими, - дело ведь не только в том, что именно ты говоришь, а в том, что говоришь именно ты, - он остановился, заставив это сделать и меня, - могу я…?

Его рука очутилась на уровне моих глаз, но немного в отдалении. Я не очень поняла, что он хочет сделать, пока не кивнула. А он достал из ресниц какой-то странный запутанный волос, который я и не замечала. И столько во мне эмоций от этого было! Заметил, спросил! Спокойно сделал… может мне кажется? Я слышу то, что другие не слышат? Или Даша, например, права, и опасности в нём явно больше, чем я могу различить? Ну, или я зашуганная и с низкой самооценкой, да.

- Спасибо, - ещё и щёки начали пылать, - мне казалось просто… что такие как ты таких как я не особо… замечают.

Олег впервые поглядел на меня так, будто я сморозила глупость. И это было… кстати, привычно. Я вмиг ощутила себя в реальном мире, а не в том, где бегают розовые пони под яркой радугой.

- Я не буду юлить, - он слегка ускорился от того, потому как девочки начали отдаляться, -я раньше не делал ничего подобного. Но нам нужно расставить все точки над “и” сразу, чтобы убить твои сомнения, а мне – не натыкаться на повтор… хотя, уверен, что повторять ответы на твои вопросы всё же придётся, - через пару метров он совсем остановился, развернулся и склонился над такой же повернутой за плечи мной, - Уль, нет никаких «такие, как ты», «как я», «как они». Есть одна конкретная ты с непростой судьбой, у которой всё перевёрнуто с ног на голову от того, что ты сама так всё позиционируешь. И мне искренне жаль тебя, - он хмыкнул, - но я кощунственно радуюсь тому, что ты такая и ты от этого мне подходишь.

Догадки у меня были одна мрачнее другой. Что-то и небо посерело сильнее, и тучки наплыли.

- Тебя привлекает то, что я… травлю саму себя? – всё же решила переспросить.

Он кивнул!

- Давай более конкретно, на примере и не так грубо, потому как звучит зловеще, - он улыбнулся, перевёл взгляд на детей, а после вмиг стал суровым и крикнул, - Мара, слезь сейчас же! – меня в этот момент тянули за руку в нужную сторону, отчего я семенила кроссовками вслед за ним и думала о том, как хорошо, что моя дочь не вставала на ограждения рядом с бегемотами, - Мара! Ноги! И руки!

Девочка закатила глаза и спрыгнула, по очереди показав отцу перечисленное. Её ворчание до нас не доносилось в полной мере, сливаясь с голосами толпы, поэтому-то я и могла отвлечься от происходящего на то, что левой руке было нескончаемо тепло. У него была широкая и сухая ладонь с цепкими пальцами. Мне оставалось только глубоко дышать и думать о том, что это было самым приятным за много-много последних дней ощущением.

- Так, на чём я остановился? Угу, - снова медленно шагал мужчина, - я не стал участником вашего разговора с утра с девочками, но мне было пересказано в красках, потому я могу говорить об этом прямо. Вот обещанный пример: допустим, ты – обговорённый тогда Дашей слайм, так? – он заставил меня хихикнуть от этого несчастного сравнения, - тогда я – поп-ит. Знаешь такой? Да, умница, - хвалить ни за что он обожал, - его основную функцию упустим и перейдём сразу к форме, как и было со слаймом. Ты, получается, тягучая, мягкая и чем тебе теплее, тем ты более податливая, так? А вот у меня есть чётко очерченные формы, способность выгибаться по необходимости и… полость как раз для чего-то мягкого и податливого, собственно, способного эту форму без проблем принять. С комфортом, уточню, и детальностью, - он повернул голову так, чтобы наблюдать за моей реакцией, - нам должно быть удобно обоим, а подобного человека найти сложно, поэтому я и заприметил тебя ещё в концертном зале, Уль. Ты ориентировалась на решение дочери, мою просьбу и голод, игнорируя то, что сама хотела бы просто лечь и уснуть после перелёта. Так ведь? И мне не сложно сказать, что в коалиции у нас с тобой не будет появляться подобных сюжетов. Напомню, - он хмыкнул, - я выгибаюсь в две стороны, а значит способен просчитать или заметить форс-мажор, - он кивнул, - к тому же я не идиот, а ты женщина, которой нужны не столько грани, сколько опора.