Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 3

Марта

Медсестра оставляет нас в коридоре перед дверью отделения. Богдан не отнимает от уха телефон. Мы с Филиппом держимся немного в стороне.

На парне лица нет. Уверена, я выгляжу не лучше.

Ночь сегодня выдалась просто аховой!

Когда Вика начала кричать от боли, я решила — все, она точно потеряет ребенка! Нас всех окончательно поглотит абсолютная беспросветная горечь! И череда кошмарных событий будет тянуться вечно!..

Филипп делает последний глоток кофе и выбрасывает стаканчик в урну. Я уже счет потеряла этим стаканчикам…

После того, как мы посадили Вику в машину, и Родион, резко ударив по газам, увез ее в роддом, Богдан вернулся в больницу, чтобы переговорить с Елизаровым. А мы с Филиппом, взяв в автомате кофе, сели на ближайшую лавочку, дожидаться новостей от Родиона. Мы опять попали в объектив чьей-то камеры, но охрана быстро разобралась с очередным недожурналистом.

Мои руки тряслись. От нервов и осеннего холода. Но на улице было лучше.

Я могла думать только о Вике. И мы с Филиппом большей частью молчали. Минута проходила за минутой, усиливая, разгоняя тревогу… тогда Филипп невпопад, лишь бы заполнить давящую тишину, спросил о моей работе, а я стала говорить без умолку, только бы отогнать дурные мысли.

В конце концов, мы обсудили и его работу, и его жизнь, и его твердую позицию насчет семьи.

— Я не могу переделать отца. Или брата, — объяснял мне Филипп. — И терпеть тоже больше не могу. А после обмана с болезнью... Я вообще не понимаю, значу ли хоть что-то для отца? Наверное теперь точно ничего не значу, ведь я ушел из «Гордеев-групп». Это для него определяющий факт.

И я хотела бы переубедить парня, но выбор Эдуарда Борисовича очевиден. Он поступил так из-за бизнеса. Из-за репутации. Все, что делают Гордеевы завязано на ней. Интересно, понимают ли они сами, как сильно увязли в этой гонке за первенство? Отличают ли они еще свои истинные чувства? Осознают, что делают искренне, а что по надобности?

— У меня также, Филипп, — безрадостно соглашаюсь. — Особенно с Евгенией Марковной. И с виду все предельно душевно, по-семейному, не придерешься, но мне всегда понятно, с какой целью то или иное сказано и сделано ею. Я всегда вижу реальный мотив. Доброе имя. Любой ценой.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад, что вы с Богданом разводитесь. Он тебя не достоин, — с твердостью заключает Филипп.

Тогда я оставила эту реплику без ответа. Она меня зацепила. Смутила очень.

И теперь, когда страсти поулеглись, здесь, в ожидании встречи с Викой, я смотрю на Богдана и раздумываю над словами его младшего брата.

«Он тебя не достоин».

Я сама от Гордеевых недалеко ушла. И в семью их стремилась не за чувствами, а за статусом, за силой, за деньгами, за влиянием. Я такая же как они.

Но перед собой я всегда оставалась честна.

А еще… глядя сейчас на Богдана… я никак не могу отмахнуться от мысли, что поверила той его бурной речи в больнице…

Он был готов поклясться детьми! Он кричал, как отчаявшийся человек! Его обжигающие, порывистые слова так и звучат в моей голове: «Я не пересекал черту! Головой и сердцем не пересекал! … Но я виноват, Марта. Только я. Я очень виноват перед тобой…»

Говорю себе, что это уловка. Очередной обман и манипуляция!.. И понимаю, что сама себе не верю. Богдан был искренен. И искренность эта не дает мне теперь покоя.

— Проходите, пожалуйста, — к нам возвращается медсестра.

Следуем в отделение. Надеваем халаты и бахилы, после направляемся за девушкой к палате.

Медсестра останавливается у одной из дверей и разрешает нам войти.

— Привет! — произношу, первой ступая в палату.

Виктория лежит в кровати, Родион сидит в кресле подле нее.

— Привет, — с улыбкой отзывается моя невестушка.

Вымотанная, со следами переживаний на лице она приподнимается в постели. Обнимаю ее, крепко-крепко.

— Я поздравляю тебя, мамочка! — целую Вику в щеку.

Жду, пока Богдан и Филипп по очереди обнимут Родиона.

— И тебя, папочка, я очень поздравляю! — тоже обнимаю его.

Богдан склоняется к Вике, за ним невестку поздравляет младший Гордеев.

— Ну и напугала же ты нас! — приговаривает он.

— Мы сами жутко перепугались, — со вздохом отвечает Тори. Но в глазах ее искрится радость. — Нам разрешили сфотографировать малыша. Подай, пожалуйста, телефон, — обращается к Родиону, и тот передает ей с тумбочки смартфон. — Вот, — Вика поворачивает к нам экран.

Первой беру телефон. Смотрю на маленькое чудо. От трубочки в носу и датчиков на грудке сжимается сердце. Сразу вспоминаю своих крупных, розовощеких близнецов… Но ничего, малыш их нагонит, уверена.

— Он просто ангелочек! — вздыхаю с умилением.

Богдан уже забирает у меня сотовый.

— Да, славный мальчуган! — протягивает он. — Мощный у него бокс, можно не переживать! — добавляет с уверенностью.