Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 4

Марта

— Речь о Казахстане? — Родион понимает, к чему ведет мрачная ремарка брата.

— Да. На филиал одним днем посыпались проверки из самых разных инстанций. Явились все и сразу. И у банка вдруг появились вопросы к нашей кредитной линии. В общем, жмут со всех сторон, — вводит в курс дела Богдан. — Елизаров уже выяснил, что это один столичный коммерс хочет нас подвинуть. Надо подключить все связи, быстро и лично со всем разобраться, чтобы ни у кого даже мысли больше не возникло действовать против Гордеевых! Я отсюда в офис, а после сразу улечу в Казахстан. Ты Родион на месте остаешься за главного. Так что, отодвинем-ка разногласия, потому что в ближайшее время несладко придется всем, — вскинув брови, без тени сомнений подытоживает Богдан.

Вика расстроенно смотрит на мужа. Понимаю ее, Родион теперь пропадет на работе.

— Ладно, общайтесь, меня эта тема больше не касается, — Филипп делает шаг по направлению к Вике, но возмущенная усмешка Богдана останавливает его:

— Неужели ничего не екает? Совсем нет желания помочь семье в трудный момент?

— Не знал, что в компании мальчики на побегушках закончились, — с едкостью отвечает Филипп. — А то бы, конечно, сразу приполз умолять о возращении!

— Ну ты и заноза! — в ту же секунду заводится Богдан. — Вбил себе хрень в голову! И как баран…

— Не здесь! — строго прерываю мужа.

— Да, да… — сбавляет он обороты, не спуская с брата потемневшего взгляда. — Прости, Вик, — смягчается, переводя глаза на невестку.

Филипп продолжает свой путь. Обнимает Тори.

— Я поеду. Просто хотел убедиться, что ты в порядке, — говорит, отстраняясь.

— Спасибо, — произносит она в ответ.

— Я буду звонить. И обязательно прилечу, когда вас с малышом выпишут, — обещает парень. — Как вы, кстати, решили назвать моего племянника?

— Еще не решили, — отзывается Родион. Он подходит к брату, похлопывает его по плечу. — Рад был тебя видеть, Филипп.

— И я, — отвечает тот и переходит к Богдану.

С вызовом протягивает старшему брату руку. Богдан крепко пожимает ее и вдруг резко притягивает Филиппа к себе.

— Ты заноза! И баран! Но ты мой брат. Брат, черт возьми, — цедит, глядя ему в глаза.

— Вот именно. Брат. Ты мне не отец. Не начальник. Напоминай себе об этом почаще, — хлестко произносит Филипп.

Обменявшись суровыми взглядами, мужчины расцепляют руки. Напряжение падает, и я выдыхаю. Попрощавшись со мной, Филипп уходит.

Остаемся вчетвером. Богдан, покачав головой, рассержено бурчит себе что-то под нос. Отходит к окну. Я даже не хочу сейчас в этом копаться. Мы здесь не ради не поделивших авторитет братьев.

— Филипп хочет самостоятельности, — примирительно говорит Виктория. — Он делает успехи в карьере. Он не должен все бросать из-за семьи. Мог бы. Но не обязан.

— Неправильно от него это требовать, — Родион посылает фразу старшему брату.

— Да его же трясет от злости! Да он больше всего на свете хочет вернуться! Зуб даю! — с жаром утверждает Богдан, повернувшись к нам от окна. — И чем больше хочет, тем сильнее противится. Думает, наказывает нас, но хуже делает только себе!

— А ты попробуй не давить на него. Может, он и сопротивляться перестанет, — замечаю, поведя плечами.

— Я не давлю… — возражает муж, но осекается. Вновь отворачивается к окну.

— Покажи еще раз малыша, — переключаю внимание на Вику.

Мы вновь разглядываем мальчика. В глазах и словах Тори сплошная нежность. Она станет прекрасной мамой! В ней столько любви и эмпатии!

Вскоре в палату входит медсестра. Пришло время очередной процедуры.

Целую любимую невестушку. Обнимаю Родиона. Богдан тоже прощается с молодыми родителями, и мы покидаем больницу.

Молча следуем на парковку. Рядом шагает охрана.

Последние двенадцать часов выжали из меня все силы. За руль я точно не сяду. Но, кажется, от перенапряжения и уснуть не смогу.

В мыслях путаются воспоминания, перегружают эмоциями. Эдуард Борисович на полу, суета в ресторане, ожидание в больнице, страх за Вику и ребенка, мучительное неведение, внезапная откровенность Богдана, разговор с Филиппом, их стычка и, наконец, крошечное чудо в больничном кувезе с новой порцией и радости, и переживаний…

У наших авто разделяемся с Богданом. Передаю ключ охраннику. Он, открыв передо мной дверцу, обходит машину, чтобы сесть за руль.

Не спешу забираться внутрь. Подставляю лицо свежему порыву ветра. Втягиваю воздух носом. Не знаю уже, что сделать, лишь бы стало легче.

— Марта, — рядом вновь возникает Богдан.

— Да, — поворачиваюсь к нему.

— Я давлю на Филиппа? — спрашивает он в замешательстве.

— Постоянно, — устало вскидываю руки.

— Так было всегда, — задумчиво произносит муж.

— Да. Это нормально. Ты его старший брат.