Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 5

Маргарита

Присаживаюсь на лавочку в прогулочной зоне больницы. Вокруг никого, но я будто бы ощущаю на себе чужой взгляд. Перевожу глаза на здание Центра. Оно просто громадное, и из любого из множества окон сейчас на меня может смотреть кто-то из Гордеевых…

Выдыхаю, стараясь прекратить накручивать саму себя.

Виталий Владимирович сказал мне спокойно госпитализироваться. Заверил, что больше с Гордеевыми я точно не пересекусь, и минут десять назад назначил здесь встречу.

Но ощущать себя в безопасности у меня все равно не выходит.

— Привет, — рядом раздается голос, и я вздрагиваю.

— Здравствуйте… здравствуй, — исправляюсь. Виталий Владимирович просит меня обращаться к нему на «ты», а я все никак не могу привыкнуть. Хотя наши отношения давно перешли черту рабочих. Столько помощи и поддержки может оказывать только настоящий друг.

— Филипп уже выехал в аэропорт, — заверяет он, присаживаясь рядом на лавочку.

У меня словно гора с плеч падает.

— Слава богу, — невольно срывается с губ.

Чувствую большое облегчение, но внутри все равно плещется осадок.

Ведь так будет всегда. Всегда существует опасность наткнуться на кого-то из Гордеевых. И даже на самого Филиппа! Идея шефа спрятать ребенка «у них под носом» слишком рискованная!

— Зачем он вообще прилетал? — спрашиваю с долей злости.

А как же его «точка невозврата»? А как же «этот жалкий город»?

Что он забыл здесь вообще?!

— Вчера был юбилей у Эдуарда Борисовича. Я не стал тебе говорить, что Филипп прилетит на праздник. Это должен был быть короткий визит, никак не предполагающий хоть какой-то для тебя опасности, — рассказывает Виталий Владимирович. — Но юбилей пошел не по плану. У Эдуарда Борисовича случился сердечный приступ, а у Виктории, жены Родиона Эдуардовича, начались преждевременные роды. Филипп навестил отца и невестку и как можно скорее уехал в аэропорт.

— О ужас, — под впечатлением вскидываю брови.

— Да. Виктория родила мальчика. Правда, он в реанимации, как и Эдуард Борисович, — Виталий Владимирович придвигается ближе ко мне. Говорит со стопроцентной уверенностью в голосе: — Маргарита, Гордеевым вообще не до тебя. Поверь мне. Даже столкнитесь вы лицом к лицу, сомневаюсь, что кто-то из них хоть о чем-то бы задумался. Гордеевы погружены в собственные проблемы. И заняты своими интересами. Как всегда, — подчеркивает он.

Слова шефа ободряют. Но все равно, я не могу отделаться от мысли, что оказаться за пару тысяч километров отсюда было бы куда надёжнее и спокойнее.

— Мне все-таки стоит уехать, — заключаю вслух. — Обстоятельства изменились. Теперь сделать это куда проще, — избегаю прямых слов о маме. Говорить о ней слишком больно.

— И потерять все что у тебя есть? — неодобрительно уточняет Виталий Владимирович. — Пусть даже удастся погасить контракт и приобрести квартиру, а работа? В чужом городе, в одиночестве, жить с маленьким ребенком на одно пособие просто невозможно! А если ты заболеешь? Представь себе только, Рита, что ты с младенцем на руках, совершенно одна! Этот путь нисколько не легче. Я бы даже сказал, что он сложнее и ведет в никуда. Вместе со своим отъездом ты лишишься любых перспектив, — с досадой резюмирует он.

— Жить как на пороховой бочке тоже непросто, — вздыхаю, прекрасно понимая, что на чашах моих весов нет хорошего варианта.

— Филипп в город не вернется. Определенно, — убеждает меня Виталий Владимирович. — Он с семьей на ножах. Ничего не изменилось совершенно. Даже ухудшилось. Эдуард Борисович в последнее время серьезно болел, но детей своих в известность не ставил. Сейчас это раскрылось, и Филипп обозлился на родителей еще сильнее. Нет, он не вернется. К тому же… Филипп очень спешил в Москву… к своей девушке, — неохотно добавляет шеф.

Он выдерживает паузу, словно слова его должны вызвать бурю эмоций, и мне требуется время, чтобы переждать ее. Но внутри меня загорается одно только чувство — облегчение, ведь столица все крепче привязывает к себе Гордеева. Если уж печальные события в семье его не держат, если уж он по-прежнему с отцом «на ножах», то мне действительно не стоит так паниковать.

— Он всем подряд про нее рассказывал, — продолжает Виталий Владимирович. — С таким восторгом. Все повторял, что встретил настоящую любовь, — и вновь эта сочувственная пауза... Вздохнув, шеф договаривает: — Поэтому тебе, Маргарита, точно не стоит переживать насчет возвращения Филиппа Эдуардовича. Он не из тех, кто рушит стереотипы, и ничем не удивит нас. Гордеев увлечен своей жизнью. Не бойся заниматься своей, — он легонько, на пару секунд касается моей спины. — Не оглядывайся, Филипп забыл о тебе. И ты двигайся вперед.

Шеф прав. Впрочем, как всегда. Перевожу на него глаза:

— Спасибо, Виталий Владим…

— Просто Виталий, — с безобидным укором поправляет он.

— Извини, — виновато улыбаюсь. — Спасибо, Виталий. Ты меня успокоил. Сегодняшняя встреча с Гордеевыми ужасно меня напугала. Но ты прав, они уже думать обо мне забыли.

— Это совпадение — одно на миллион. Больше такого просто не может повториться! Вы с Викторией Викторовной находитесь в разных корпусах, на разных концах территории, переживать не о чем, — уверенно заключает он.