Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 6

Родион

В семь часов выключаю ноутбук. Просто стопаю рабочий день. Потому что иначе он никогда не закончится!

Поднимаюсь из кресла. Пока собираю портфель, раздается звонок стационарного телефона. Нажимаю на громкую связь.

— Родион Эдуардович, к вам Петр Валерьевич, — сообщает секретарь брата.

— Перенесите все встречи на завтра. Я уезжаю, — произношу в ответ и сбрасываю вызов.

Следую к выходу.

В кабинете Богдана мне некомфортно и непривычно. Но вести дела со своего этажа было бы еще неудобнее.

Появляюсь в холле. Артемий и моя помощница, для которой оборудовали еще одно рабочее место по соседству с секретарем генерального, впиваются в меня вопрошающими взглядами.

— Все завтра, — даю категоричный ответ.

Поддамся, и работа захлестнет меня новой волной.

— Петр Валерьевич, в восемь утра жду вас, — пожимаю руку начальнику экономического отдела.

— В восемь у вас встреча… — тут же напоминает Артемий.

— Значит, буду к семи. Договорились? — спрашиваю у Коновалова.

— Да, конечно, — соглашается тот, и я спешу удалиться.

По пути на первый этаж меня пару раз перехватывают подчиненные. Даже на улице наталкиваюсь на начальника службы безопасности, у которого тоже есть срочный вопрос. С ним приходится ненадолго задержаться.

Еще днем я уговорил Гришина убрать охрану. Ненавижу, когда кто-то следует за мной по пятам. Мы выяснили, с кем имеем дело, так что строгие меры предосторожности ни к чему. А общественные места я и так теперь стараюсь избегать по максимуму.

Выдохнуть мне удается только в машине. Завожу мотор, и на минуту прикрываю глаза. «В ближайшее время несладко придется всем». Богдан очень точно спрогнозировал наше будущее.

На телефон в очередной раз приходит сообщение, и я в очередной раз игнорирую его. Физически не успеваю разобрать все пропущенные звонки и СМС-ки. Решаю заняться этим сразу после больницы. А пока, мчу к Виктории и сыну.

Думаю о них, и улыбка на лице появляется сама по себе.

По дороге заруливаю за цветами. Выбираю букет. Жду, пока надуют шары. Надо привнести в палату Тори праздничной атмосферы.

Вскоре добираюсь до больницы. Вика встречает меня восторженной улыбкой. Она стоит у окна. Завидев меня, медленно шагает навстречу.

— Ты почему не в кровати? — возмущаюсь, освобождая руки.

Ставлю шары к стене, букет кладу на тумбочку. Помогаю жене вернуться в постель.

— Врач сказала, что нужно ходить потихоньку, — объясняет она.

— Тогда ладно, — целую Вику в губы. — Попрошу поставить цветы в воду.

— Спасибо, они очень красивые, — отзывается она.

Разобравшись с букетом, присаживаюсь в кресло у кровати жены. Беру ее за руку.

— Как малыш? Тебя возили к нему еще? — расспрашиваю я.

— Да, после обеда. Ирина Григорьевна сказала, что завтра его будут пытаться перевести на самостоятельное дыхание, — встревоженно сообщает Тори.

— Это же здорово, — крепче сжимаю ладонь жены.

— Здорово. И очень волнительно, — выдыхает она.

Виктория хорошо держится в нашей ситуации. Но иногда, когда речь заходит о чем-то критическом, в ее глазах загорается настоящая паника, и я, старающийся невозмутимо полагаться на экспертное и обнадеживающее мнение нашего врача, ощущаю, как мою спину прошибает пот.

— Он справится. Обязательно справится, — подбадриваю нас обоих. — А если вдруг что-то пойдет не так, то ему дадут еще немного времени.

Подвигаю кресло ближе, склоняюсь над Викторией.

— Я хотел бы быть с тобой в этот момент. Назначено какое-то конкретное время? — уточняю и кладу голову на ее плечо.

— Мне не говорили, но можно узнать, — тихо отвечает Тори, перебирая пальцами мои волосы.

— Давай узнаем, — подхватываю я.

— Родион, — вдруг дрогнувшим голосом шепчет Виктория. — Я так боюсь его потерять.

Приподнимаюсь. Смотрю в ее наполненные слезами глаза.

И я боюсь, детка. Очень боюсь.

— Мы его не потеряем, Тори. У нашего сына лучшие условия из возможных, — заверяю с твердостью. — Ирина Григорьевна — топовый специалист. И ты ее слышала — есть все шансы избежать любых последствий. Мы не упустим ни один из них, — подчеркиваю убежденно.

— Да, — кивает Вика. — Да.

Вновь кладу голову ей на плечо.

Это будет непросто. Но и нас не так-то легко сломить.

Особенно Тори.

Она через многое прошла… испытала столько боли… страшно подумать… но не отступила, не сдалась, как бы ни было страшно, как бы ни было тяжело.

Еще раз целую ее. Произношу, поднимаясь:

— Пойду спрошу, можно ли нам сейчас навестить малыша.