Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 9

Евгения Марковна

С минуты на минуту ожидаем появление Родиона. Эдуард по настоянию и под присмотром врача уже прошелся по палате и выглядит гораздо лучше, нежели в первые часы после операции. Конечно, эти считанные шаги дались мужу непросто, он взмок и затрясся от слабости, но все равно его взгляд стал тверже, а голос сильнее. Я с трепетом и беспокойством наблюдаю, как к Эдику возвращается жизнь.

— Так удобно? — спрашиваю, поправив подушку.

— Да, спасибо, Женя, — отзывается муж.

Я привела в порядок его волосы, выслушала ворчание по поводу парика, который Эдик предпочел бы надеть, но гематома на голове после падения этого не позволяет, помогла ему полулежа устроиться в постели, и теперь мы окончательно готовы к встрече с сыном.

— Привет! — Родион появляется в палате спустя пару минут.

— Привет! — спешу к нему.

Обнимаю крепко-крепко.

— Не знаю, что точно можно папе, посмотришь сама, — Родион передает мне пакет.

— Конечно, — киваю, ставя гостинцы у тумбочки.

— Ну как ты, пап? — Родион протягивает отцу руку. Тот пожимает ее, но изволновавшемуся сыну этого мало. Он заключает Эдуарда в долгие объятия. Сглатываю подкатившие слезы: муж по сравнению со взрослым сыном кажется таким болезненным, таким истощенным…

— Мне намного лучше, — отвечает Эдик, когда Родион отстраняется.

— Что говорит врач? — интересуется он, скорее у меня, чем у папы.

— Прогноз хороший, если будем соблюдать рекомендации по режиму и питанию, — многозначительно подчеркиваю, глядя на мужа. — Родион, я же была сегодня у Виктории, — с улыбкой перевожу взгляд на сына.

— Да, она говорила, — кивает он.

— Мы поздравляем вас, — подключается Эдуард, чем вызывает во мне воодушевление. Надо же, Родион с нами уже больше минуты, а Эдик еще не завел речь о работе! — Не терпится увидеть внука. Надеюсь, его выпишут как можно скорее.

— Спасибо. Нам пока никаких сроков даже приблизительно не озвучивают, — огорченно произносит Родион.

— Ничего, — приобнимаю его за плечи, поглаживаю по спине. — После преждевременных родов на таком раннем сроке… чудо, что все обошлось! — отпускаю сына, прижимаю ладонь к груди. Страшно представить, что было бы, сложись все иначе. — И чудо, что Даниила уже отключили от ИВЛ! — добавляю, пережидая охвативший мое сердце страх.

Эвелина Давыдовна, а позже и Ирина Григорьевна в подробностях описали мне состояние как Виктории, так и ребенка. Их прогнозы несомненно обнадеживают. Но от мысли, сколько всего могло пойти не так… и сколько еще может пойти не так… несмотря на заверения врачей, ведь это жизнь, и не все подвластно медицине… мне очень, очень неспокойно…

— Красивое имя, сын, — одобрительно заключает Эдуард.

— Спасибо, — отзывается Родион. — А вам уже говорят, когда папу могут отпустить домой? — интересуется он.

— Десять дней, как минимум, придется пробыть в больнице. Операция прошла успешно, но учитывая все обстоятельства… нельзя спешить, — витиевато заканчиваю я. Не хочется сейчас затрагивать онкологию Эдика, мужу для этого разговора нужно достаточно окрепнуть.

— Ничего. Ты выздоравливай, пап, не переживай о делах, мы со всем справимся, — заверят Родион. — Богдан ведь звонил? Держит тебя в курсе?

— Да. Он сообщал, что с налоговой быстро наладил контакт, а вот с комитетом по санитарному контролю не все так гладко, — хмурится Эдуард.

— Прошло всего полтора дня, как Богдан улетел, — подмечает сын.

— Конечно, я не сомневаюсь, что он все уладит, — немного просветлев, отвечает Эдик. — Как у тебя дела? Балансируешь?

— Лучше не скажешь, — усмехается Родион. — Примерно так и проходит мой день.

— К сожалению, тебе одному управление сейчас не потянуть. Это просто невозможно, — заключает Эдуард. — Поэтому твоя задача не делать упор на качество, а стараться удержать все и сразу до возвращения брата. Потом уже будете думать о деталях, сейчас нужно урегулировать все глобально.

— Я понимаю, пап. Мы удержим и урегулируем, — с твердостью отвечает сын. — А ты скорее вставай на ноги. И не пугай нас так больше, — добавляет с сожалением.

Эдуард безмолвно кивает, отводит взгляд. Как же сложно ему быть слабым в глазах собственного сына!.. Как сложно принимать его беспокойство за себя!..

— У нас по этому поводу целый план, Родион, — непринужденным тоном наполняю разговор легкостью, чтобы разрядить обстановку. — Я уже продумываю для папы диетическое меню, планирую одну из комнат оборудовать под спортзал, он вернется не домой, а в новую жизнь, — вдохновленно обещаю.

— Мне уже страшно, — усмехается Эдуард.

— Да, все очень серьезно, дорогой, — предупреждаю с шуточной угрозой. — Про вред стресса и опасность эмоциональных скачков я тоже устала слушать. Я целиком и полностью беру твое здоровье в свои руки!

— Тогда я за папу спокоен, — улыбается Родион.

И пусть я утрирую, а со стороны кажется, что всего лишь шучу, но теперь, когда и дети, и наше окружение знают о болезни Эдуарда, я нацелена твердо настаивать на всем, что считаю необходимым. А это, прежде всего, стопроцентные условия для его выздоровления. И пусть только заикнется о своем даже гипотетическом выходе на работу!