Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 10

Марта

После визита к Эдуарду Борисовичу отвожу близнецов в детский сад. Поначалу мальчишки жутко распереживались и, сколько бы я ни повторяла, что опасность уже позади, они не переставали тревожиться. Но увидев дедушку вживую, пусть и в больничной обстановке, пообщавшись с ним, мои мальчики приободрились и спокойно отправились в детский сад. К слову, на них очень повлияло настроение Евгении Марковны. Она постаралась передать внукам позитивное расположение духа, внушила им уверенность, что дедушка идет на поправку. Мне же от нее досталась холодная сдержанность. Что, впрочем, было абсолютно взаимно.

Поразительно, как человек с самого начала подходит к вашим отношениям с точки зрения преимуществ и эффективности, и удивляется, когда понимает, что к нему относятся ровно так же. Что посеешь, то и пожнешь. Очевидно же…

Отправив детей в группу, возвращаюсь к машине. Ловлю себя на мысли, что испытываю легкий мандраж. Еще бы, десять лет прошло. Эта встреча будет… интересной.

Пока иду, посматриваю по сторонам, как и на протяжении всего сегодняшнего утра. Охрану я отпустила. Чужого внимания к своей персоне не наблюдаю. Уверена, моя поездка останется незамеченной.

Устроившись в машине, начинаю путь, беря курс на выезд из города.

Следуя указаниям навигатора, спустя пару часов, торможу у большого торгового центра. Далее направляюсь пешком к одному из заурядных отелей. Миновав ресепшн, поднимаюсь на второй этаж. Пройдя по коридору, останавливаюсь у двести четвертого номера. Легонько стучу в дверь.

Она отворяется, и я вхожу внутрь.

Высокий седовласый мужчина закрывает за мной дверь и с нежностью протягивает:

— Ну здравствуй, девочка.

— Здравствуйте, — улыбаюсь и подаюсь вперед в наши неловкие объятия.

Внутри меня вдруг поднимается ураган эмоций. Так много и так резко, что трудно устоять.

— Ой, я присяду, — нахожу глазами кресло. Опускаюсь в него, прижимая ладонь к груди, будто это может унять разбушевавшееся сердце.

Передо мной словно разверзлась дыра в прошлое, а не распахнулась дверь в обычный гостиничный номер. И вместе с Алексеем Алексеевичем, которого я безусловно очень рада видеть, предстал и тот человек, о ком я никогда не хотела бы вспоминать… и я сейчас не я, а та раненная, охваченная жгучим, неистовым желанием отомстить, беззащитная восемнадцатилетняя девчонка.

Гуров смотрит на меня с доброй полуулыбкой. Проходит к кровати и садится на ее край. Он постарел… Но взгляд остался прежним: цепким и видящим насквозь.

— Я следил за тобой, — нарушает он тишину.

— Правда? — переспрашиваю, хотя нисколько не удивлена. Сама следила за старым другом. Знаю, что он ушел из органов. Знаю, что завел свое дело. — Я за вами тоже, — добавляю с улыбкой. — Вы сказали, что я могу обращаться…

— Если попадешь в такую же переделку, — соглашается мужчина. — Твоя переделка — развод? — уточняет с сомнением.

— Не все так просто, — многозначительно заключаю.

— Расскажи, — разводит он руками, приглашая меня начать.

— Вы знаете, кто мой муж, и то, что у нас идет бракоразводный процесс, — подытоживаю, и Гуров кивает. — Но публике не известны его причины.

И вновь его степенный кивок.

— Я могу предположить… — уверенно заявляет Алексей Алексеевич.

— Я скажу сама, — настойчиво перебиваю. — Я застала мужа за изменой. Я видела его с другой женщиной собственными глазами. Но он клянется, что измена была подстроена. Что он был опоен и находился в беспамятстве.

— И ты поверила словам мужчины? — с удивлением вскидывает брови Гуров.

— Богдан непростой мужчина. И я любила его, — подчеркиваю, ощущая, что если не оправдываюсь, то точно защищаюсь.

Дело не только в муже. Не только в моем разбитом сердце. Здесь и сейчас, встретившись со своим прошлым, я ощущаю себя крайне уязвимой.

— Нет, ты все еще любишь его, — слова Гурова звучат как обвинение.

— Наверное… наверное люблю, — вкидываю подбородок, признаваясь в том, о чем предпочла бы умолчать.

— Спасибо, что честна, — принимает он ответ.

— Я обещала.

— Десять лет назад, — усмехается друг.

— Как и вы обещали мне помощь. И вот вы здесь. Десять лет спустя.

— Ты права, — согласно склоняет он голову.

— Я поверила не словам Богдана. А его поведению. Тому, что витает в воздухе. Тому, что вижу в его глазах. Понимаете? — Алексей Алексеевич снова кивает, и я продолжаю: — Здесь у меня нет человека, которому я могла бы на сто процентов доверять. Нет гарантии, что тот, к кому я обращусь не окажется зависим от Гордеевых или не использует информацию в корыстных целях против нас всех. А для меня это вопрос жизни и смерти. Мне необходимо знать, обманывает меня Богдан или нет. Мне необходимо понять, как далеко он зашел в своих манипуляциях. Можно сказать, что проверяю и себя. Я засомневалась в собственной уверенности, что муж мне лжет. А я хочу знать правду. Чистую и полную правду. Поэтому я написала вам. Я была убеждена, что вы откликнитесь, — договариваю, и мы обмениваемся с Гуровым понимающими взглядами. Мы будто прежние, а этих прошедших лет и не бывало.