Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 15

Марта

— Это может быть ребенок Богдана, — озвучиваю тот самый неутешительный вывод.

Закрываю лицо ладонями. Кровь пульсирует в висках. Мысли беспорядочно роятся в голове. Медленно выдыхаю, стараясь успокоиться. Мне очень нужно успокоиться! И сосредоточиться!

— Почему же ты не считаешь, что как раз беременность была ее конечной целью? — опустив руки, недоуменно спрашиваю.

— Не складывается картинка, — с твердостью отвечает Гуров. — Кузнецова провернула дельце спонтанно и скрылась из вида. Теперь она будущая жена и мама, посещающая консультацию в сопровождении своего жениха, — поверх документов ложится фото девушки, идущей под руку с молодым человеком. — Парень крайне положительный, перспективный, из не очень богатой, но интеллигентной семьи. Возможно, он и есть отец ребенка, на момент «происшествия» с твоим мужем они уже встречались. А возможно, Кузнецова банально пудрит парню мозги, выдавая желаемое отцовство за действительное... Вот и делай с этой информацией, что посчитаешь нужным, — заключает Гуров. — Хотя мы оба знаем, что бывает с теми, кто смеет посягнуть на твое, — добавляет он многозначительно.

Перевожу на друга взгляд, который, видимо, говорит сам за себя, потому что Алексей Алексеевич, с пониманием усмехнувшись, резюмирует:

— Ей конец.

Других вариантов не вижу!

— Мне нужно подумать, — произношу вслух. Поднимаюсь из кресла. — Я позвоню вам.

— Как скажешь, Марта, — отвечает Гуров, а я уже шагаю к двери.

Мне очень нужно подумать!

Возвращаюсь к машине. Осмысливаю услышанное, стараясь унять эмоции.

«Она подставила меня, чтобы поквитаться!» — вспоминаю слова Богдана.

Хороша подстава, которая больше походит на неудачную попытку убийства! И теперь эта Кузнецова строит из себя благородную девицу?!

Сама же оприходовала другого, будучи в отношениях с «крайне положительным» парнем! Значит, теперь, следуя ее логике, она сама достойна такой же вендетты?!

Отдаю должное смелости этой девицы… Но ох, как же она пожалеет, что перешла мне дорогу!..

Усаживаюсь в машину. Завожу мотор. Вцепившись в руль, застываю, смотря прямо перед собой. Но я не вижу парковку и ярких огней торгового центра.

Я вижу Богдана… в кабинете, когда застала их… Вижу его затуманенный взгляд, который теперь, понимаю, был одурманен вовсе не страстью! Его полупьяное: «Марта»! Он был не в себе…

Понимать это очень больно. А ощущать, что кто-то поигрался нами как марионетками, просто нестерпимо.

Скрепя зубами, возвращаюсь к реальности. Жму на газ.

Пока еду домой, пока, отказавшись от ужина, принимаю душ и, уж тем более, устроившись в кровати, все перемалываю открывшуюся мне правду.

Звонок сотового заставляет меня вздрогнуть. Принимаю вызов:

— Да.

— Марта, мы уже подъезжаем, пацаны хотят остаться у меня, ты не против? — буднично интересуется Богдан, а у меня от его голоса, от того, что все перевернулось с ног на голову… или, наоборот, наконец, встало на свои места… пошатывается реальность.

— Не против. Встретимся во дворе, я принесу вещи для близнецов, — говорю, вдруг ощутив жгучее желание увидеть мужа.

— Да, давай, — соглашается он с легким удивлением в голосе.

Завершаю вызов, поднимаюсь с кровати. Недоумение Богдана понятно, я с момента нашей разлуки всегда отправляла к нему на встречу экономку. Но сейчас мне очень хочется обнять сыновей и посмотреть Богдану в глаза. Или же взглянуть на него другими глазами…

Направляюсь в комнату детей. Собираю необходимые вещи.

— Отнести, Марта Романовна? — в холле меня нагоняет Анна Михайловна.

— Нет, я сама. Не беспокойтесь, — произношу в ответ и, накинув пальто, покидаю квартиру.

Спустившись на улицу, нахожу глазами машину Богдана. Направляюсь к ней. Мальчишки, заметив меня, уже выбираются из салона. Как и Богдан.

— Привет, — подойдя, обнимаю близнецов. Целую любимые щечки. — Решили переночевать у папы?

— Я пообещал им поздний подъем, — с усмешкой признается Богдан.

— И мультики до полуночи. Я не сомневалась. Я в курсе ваших дел, — строго приговариваю.

Пацаны кивают с хитрыми улыбками. Вручаю им по рюкзаку. Закинув их на плечи, близнецы устремляются к ближайшей лавочке, а я, скрестив на груди руки, поворачиваюсь к Богдану.

Я и тянусь к нему, и противлюсь этому. Все еще слишком неясно. И совсем не уложилось в моей голове.

— Как прошел ужин? Как Эдуард Борисович? — спрашиваю, и мы с Богданом встречаемся взглядами.

Внезапно, растекшись холодом по груди, ко мне приходит осознание, что Богдан по-прежнему кажется как всегда довольным и беспечным, но глаза его больше не улыбаются. В них застыла серьезность и напряжение, а еще та боль, которую я иногда, даже сквозь завесу своей ненависти, могла рассмотреть. Теперь, задним умом, я понимаю, что в последнее время видела его только таким…

— Папа уже лучше. Не перестает удивлять, — с иронией добавляет Богдан. — Он полностью передал нам с Родионом компанию, — отвечает на мой вопросительный взгляд.