Измены. Наши двойные сплошные. Часть 2

Глава 19

Маргарита

Получаю выписку из больницы ближе к обеду. Уже готовая к выходу и прождавшая документы больше часа в коридоре, не задерживаюсь в Центре ни минутой дольше. Скорее выдвигаюсь домой.

Сначала еду на трамвайчике, затем с полчаса на автобусе и, наконец, выхожу на нужной мне остановке. Прежде чем отправиться к своей многоэтажке, заглядываю в магазин. Беру хлеб, молоко, яйца — привычный минимум, запасы которого следует пополнить после двухнедельного отсутствия.

Задерживаюсь у витрины с пирожными.

Вроде и надо что-то купить, как-то отметить… день рождения, все же… но смотрю на сладости, на завитушки воздушного, разноцветного крема, на поздравительную надпись на бенто-торте, прислушиваюсь к себе и понимаю: не хочу, совсем не хочу.

Настроение на нуле.

— Что-то выбрали? — ко мне обращается продавец кондитерского отдела.

— Нет, спасибо, — отвечаю и направляюсь к кассам.

Оплатив покупки, выхожу на улицу. Пересекаю двор. Следую к подъезду, затем к лифту. Поднимаюсь к своей квартире.

Повозившись с замками, вхожу внутрь. Разуваюсь, снимаю куртку. Отношу покупки на кухню. Вымыв руки, разбираю пакет. Переодевшись в домашнюю одежду, занимаюсь вещами из больницы. Загружаю стирку, расставляю по полкам косметические средства.

Двигаюсь машинально, выполняю дела на автомате.

Мысленно же… я у постели больной мамы, в слезах у стены, пока персонал пансионата делает ей успокоительный укол, у невролога, когда впервые слышу ее диагноз и прогноз, дома, когда получаю письмо и узнаю о своей беременности. В голову лезут воспоминания о нашей последней встрече с мамой, ее потухший взгляд, но все такие же нежные, теплые руки. Перед глазами возникают похороны и Виталий Владимирович… работа на дому… переезд в квартиру… и Филипп. Он тоже в моих мыслях, как бы я ни хотела навсегда выгнать его из своей головы… Обида на него, вместе с болью за маму напоминают о себе каждый день.

Закончив с домашними делами, опускаюсь на диван.

Перевожу глаза на кухню — есть не хочется.

Я вроде здесь, а вроде и где-то далеко. Занимаюсь чем-то насущным, потому что так надо. Чисто из инстинкта самосохранения. Мое сердце еще очень болит.

В квартире ни звука. Впервые так тихо в мой день рождения.

Все связи оборваны.

Чувствую себя ужасно одинокой…

Накрываю ладонью живот.

Понимаю, что вскоре все изменится. В моей жизни появится ребенок. Он-то и займет все мои мысли, все мое время, все мое внимание.

А пока… а пока как-то так.

— С днем рождения, — тоскливо разрезаю тишину своим голосом. — С двадцатитрехлетием, — добавляю и укладываюсь на бок. Подложив под голову ладони, надеясь забыться сном, закрываю глаза…

…Вижу маму, склонившуюся над колыбелью, с доброй улыбкой на счастливом лице щебечущую с моим ребенком. Слышу звонок домофона. Он повторяется. И еще раз, в итоге размывая чудесную картинку перед моим внутренним взором. Сев на диване, окончательно просыпаюсь. Направляюсь к двери. Снимаю трубку интеркома:

— Да, кто там?

— С днем рож-де-ния! — раздается веселый возглас Виталия Владимировича. — Открывай, Маргарита, это я!

— Да, сейчас, — с удивлением жму на кнопку, чтобы впустить нежданного гостя в подъезд.

Пока он поднимается, зажигаю в квартире свет. Я, конечно, предполагала, что получу поздравление с работы, но не думала, что именно сегодня.

Раздается стук в дверь. Открываю ее и сначала вижу огромный букет цветов, а уже за ним улыбающегося шефа.

— Привет. Проходите, — приглашаю его в квартиру.

— Это тебе, — быстро скинув обувь, Виталий Владимирович протягивает мне цветы. — И это тоже, — следом передает перевязанную бантом коробку. У него в руках еще остается какой-то пакет. — С днем рождения, Маргарита! В первую очередь желаю тебе крепкого здоровья! Пусть предстоящее материнство дается тебе с легкостью и несет с собой только положительные эмоции! Пусть все плохое останется в прошлом, а твой новый год будет полон радости и счастья!

— Спасибо большое, — улыбаюсь в ответ.

Направляюсь к кухонному гарнитуру, чтобы придумать, куда поставить цветы. Вазы у меня, конечно же, нет… Зависаю у раскрытого шкафчика.

Шеф опускает на пол пакет, снимает куртку и, вновь подхватив покупки, проходит ко мне.

— У тебя нет вазы? — догадывается он.

— Поставлю в кастрюлю, — пожимаю плечами.

Виталий Владимирович становится рядом.

— Она у тебя одна, что ли? Кастрюля будет нужна, — уверенно добавляет. — Знаешь, давай я сам цветы поставлю, — говорит в ответ на мой очередной удивленный взгляд. — А ты садись сюда, — взяв меня за плечи, увлекает к барной стойке, выполняющей роль обеденного стола и зрительно разделяющей мою небольшую студию на кухню и гостиную. — Я сам всем займусь, — решает, забирая цветы.

В растерянности устраиваюсь на стуле. Наблюдаю, как Виталий Владимирович, водрузив цветы на кухонную столешницу, разбирает принесенный с собою пакет. Отправляет продукты в холодильник, в кастрюлю наливает воду.