Изнанка большой любви

Глава 2.2

Орлова вышла на крыльцо и полной грудью вдохнула сырой, прохладный воздух. Порывистый ветер трепал горстку стойких поклонников, которые тут же окружили ее. На удивление, никто не протягивал карточки для росписи, все сочувственно смотрели на Леру:

—  Спасибо, что поддерживаете нас, но давайте, все—таки ограничимся интернет общением, не будем забывать, что это больница.

—  Лера, держитесь!

—  Все будет хорошо!

—  Саша сильный!

—  Он вас любит!

Лера устало кивала, вымученно улыбаясь.

—  Почему Орлова не отправили заграницу?

—  Вы подвергаете риску его жизнь!

—  Его должны оперировать лучшие нейрохирурги.

Неожиданно. Жестоко. Наотмашь.

—  Зачем...так... — слова горьким комом застряли в горле, порыв холодного ветра пробрал до костей.

—  Как вы могли отпустить его ночью?

—  Вы ему мстите!

Лера опустила глаза, не в силах взглянуть в сторону, откуда доносился голос, понимая, что следующий вопрос сокрушит её выдержку, она малодушно отступила.

Крепкие, сильные руки властно сжали ее плечи, она доверчиво шагнула назад, прижимаясь к широкой мужской груди, интуитивно чувствую защиту.

—  Кому что не ясно, пересмотрите утреннюю пресс—конференцию, там ответы на все вопросы. — Голос врача громыхал над головой. — Расходитесь или через полчаса здесь будет полиция. Да и полиция не нужна, я вас сам раскидаю.

Та же рука взяла ладонь Леры и повела в здание больницы. Широкими шагами врач пересек холл. Лестницы, коридоры, Лера бежала за ним, боясь отстать. Они остановились возле первой двери в отделении, с табличкой: Николаев Андрей Николаевич.

—  Прошу, — Николаев приглашал Леру войти.

Знакомый кабинет, в нем ее готовили к разговору с журналистами.

—  Садитесь.

—  Спасибо, что спасли меня.

—  Да просто, поддался эмоциям, пожалел вас.

Николаев достал из шкафа чёрное пальто и накрыл им Леру. Она только сейчас почувствовала, что замерзла, зуб на зуб не попадал.

—  Чай? Кофе? Что я спрашиваю? — Одернул себя мужчина. - Чай. Успокоительный. Вам надо выспаться, отдохнуть. Сейчас.

Доктор вышел и вернулся через две минуты, поставив перед Лерой поднос с тарелкой гречки и котлетой.

—  Это больничный ужин. Чем богаты.

Налив в кружку ароматного чая, он вышел. Лера глотнула, слишком сладкий, она такой не пила, но выбирая между гречкой и чаем, все-таки предпочла напиток.

—  Ну и напрасно, — заметил вошедший Николаев, — ночью вас кормить никто не будет.

—  Я хочу съездить домой...

—  Вы за рулем? — Она кивнула. — Я бы вам не советовал ехать, но уж если решили, то вызовите такси.

—  Мне нужно забрать телефон из машины и отогнать её в гараж.

—  Вы меня не слышите? — Он взял её руку за запястье, считая пульс. Затем достал тонометр. — У вас давление 90 на 60, плюс стресс, хотите за мужем отправиться?

—  Нет, — выдохнула она, — но мне надо домой, надо!

— Если бы я умел водить машину, отвез бы вас, но мы сделаем по-другому, я поеду с вами, буду контролировать и уговаривать остаться вас дома.

Николаев снял халат, под ним был растянутый свитер, такое бывает при неправильно выбранном режиме стирки и судя по неопределенному цвету, когда—то он был серым, но стирался с чем—то красным. Черное пальто, перекочевало с плеч Леры на плечи Николаева. Возможно, если его отгладить, оно выглядело бы и неплохо, а так... Лера подвела врача к раковине и мокрыми руками прошлась по пальто, собрав белую шерсть.

—  У вас кошка?

— Да.

—  Почему вы в кроссовках? Они совсем не идут к пальто.

—  У меня 46 размер ноги, обувь очень сложно купить...

Лера смотрела на неуклюжую, мешковатую, в этом пальто, фигуру врача, задаваясь вопросом: что этот человек делает в отделении нейрохирургии, кажется, что под ним бетонный пол прогибается.

—  Андрей Николаевич, вы не обидитесь, если я не приглашу вас домой?

—  Абсолютно нет, даже буду рад, если вы останетесь дома. Поверьте, у нас опытный медперсонал.

Николаев вышел из машины, а Лера из подземного паркинга поднялась домой на лифте.

В квартире, первым делом, поставила на зарядку телефон и отключила звук. Заправила постель провела рукой по непримятой подушке мужа. В кухне, развернув мусорный пакет выбрала из холодильника скоропортящиеся продукты. Сделала себе несколько бутербродов, но решила съесть их в больнице. В ванной она потянулась к бритве мужа, и одернула себя: ещё рано думать о бритье.

Собрав баул, поставила его у двери и с тяжелым сердцем набрала номер свекрови, неприятный, но необходимый разговор.

Свекровь плакала, причитала, но как ни странно, ни в чем Леру не обвиняла, просила заботиться о Саше и не волноваться о дочери:

—  Агеев звонил, предупредил, чтобы мы не давали никаких интервью, это мы и сами понимаем. Викуле пока ничего не сказали, сейчас каникулы, потом скажу, что в школе карантин. Телевизор не включаем, дед её учит в шахматы играть. Хоть вы с Сашей и не одобряете, но дали ей планшет, она играет, мульты смотрит и про улицу, и про подружек забывает, а там глядишь...

—  Телефон я буду отключать, аппаратура реагирует на изучение. Смогу звонить только вечером, а с Викой я завтра поговорю, не смогу сейчас.

Сигнальная кнопка беспрестанно мигала, сообщения приходили на все соцсети. Лера отключила телефон.

Нет сейчас таких слов, которые смогут её утешить, в целом мире она осталась одна.

Уже у порога, скинула кроссовки и прошла на кухню, достала чашку с фотографией дочки и задержалась у стола, приложив ладонь к тому месту, по которому вчера шарахнул Орлов.

—  Только выживи, пожалуйста, я клянусь, ни словом, ни взглядом никогда не попрекну и не напомню....