Изнанка большой любви

Глава 12.3

В автобусе Лера сидела одна. Саша и Агеев о чем-то спорили на переднем сиденье.

 Обе игры команда выиграла и к большому сожалению Леры, на экране опять была ее фотография и болельщики скандировали "Лера", как только она заняла свое место. Ладно зрители, но ведь и команда связывала победы с ее прекрасным настроением.

-  Я зайду за тобой, - Саша помог ей выйти, задержав ее ладошку в своей. -  Мы не договорили с Агеевым, - свистнул парням, чтобы они помогли донести медицинские кофры до кабинета.

Впервые Лера позволила себе тихо порадоваться. Беспокойство и тревоги отступили. Ночным поездом они поедут к Вике, она останется, а Саша уедет к завтрашней вечерней тренировке. Она расставляла лекарства, представляя, как завтра обнимет дочку.

-  Лер, ты все?

-  Почти. Надо заехать, купить любимый Викулин десерт. А ты что такой довольный? - она удивленно посмотрела на него.

-  Потому что все хорошо. И я тебя люблю!

Она с готовностью ответила на поцелуй.

-  Ммм, - промычал он. - Какие у тебя сладкие губы на яву.

-  А в твоем сне были не сладкие.

-  Не знаю, я боялся разбудить принцессу и почти ее не целовал.

Они уже пересекали вестибюль, Лера видела на стоянке их машину, когда внезапный холод сковал все внутри, она невольно замедлила шаг, глаза защипало, дрожащей рукой она вцепилась в руку мужа.

У двери стояла Ирсон и кого-то ждала. Впрочем, не кого-то, а именно Сашу, потому что, увидев его радостно встрепенулась и замахала ему рукой, не обращая внимания на Леру. С каждым шагом обманчиво-заботливое лицо соперницы приближалось, и Лера мучительно искала возможность, избежать с ней встречи.

Все решил муж. Вложив Лере в руку ключи от машины, он склонился к ней и поцеловал.

-  Иди в машину, я сейчас.

Она задохнулась от жгучей обиды, будто иглой кольнувшей сердце.

Глотая слезы отшатнулась, болезненный спазм сжал горло, шагнув в белую пелену перед глазами она прошла мимо двери.

Вопреки голосу разума, призывающему спешно уехать, она тщетно прождала мужа минут пятнадцать и только потом уехала.

Оставив вещи в машине, поднялась домой и не помня себя, в рыданиях упала на кровать.

Как он мог так унизить ее, растоптать? Почему кинулся к Ирсон, забыв обо все на свете. О том, как только что признавался в любви жене. Горькое разочарование захлестнуло с головой, она тонула в безысходности, и жгучая боль разрывала душу. Лера видела мигание экрана, но трубку не поднимала. Никогда в жизни, она столько не плакала, кажется выплакала все слезы. Уняв последние всхлипы, позвонила дочке, сказала, что приедет завтра утром, на машине. И ей было плевать, что ее могут сопровождать фотографы, а также на все условности и репутацию. Отныне, для нее существует только дочь и ее, Лерины, правила жизни и, если кто-то в них не вписывается, это его проблемы.

Орлов пришел глубоко за полночь. Лера проснулась от его присутствия в комнате. Опухшими глазами она посмотрела в темноту.

-  Лер, я все объясню. Я звонил тебе, ты трубку не брала, - он явно нервничал.

-  Не надо ничего объяснять. Мне все равно.

Ее тон и голос убили его, раздавили.

-  Но Лера...

-  Завтра, -  она прервала его. - Я поеду к дочери. Одна.

-  Лера, почему ты такая трудная!

Лера застонала и спрятала голову в подушку. От адской боли, казалось, что душу вырвали и теперь это место шлифуют грубым наждаком.

***

Она перестала ему доверять. Старательно гнала из памяти все хорошее, что когда-то связывало их. Только редкие поездки к дочери радовали ее. Все остальное в жизни перестало интересовать. На работу и с работы, теперь каждый ездил на своей машине. Общение с командой ограничивалось работой, приглашения на мероприятия фонда, тоже рассматривались ею, как работа. Присутствие папарацци не волновало. Откуда и во сколько приходит муж, она не контролировала, только кожей чувствовала сочувствующие взгляды в спину.

Они не ругались. Лера просто ушла в себя. Иногда он ловил на себе ее взгляд, но она тут же отворачивалась и продолжала делать свои, никому не нужные дела по дому.

Лера не готова была принять предательство или напротив, готовилась к нему всю жизнь? Эта болезненная мысль не давала ей покоя, бередя незаживающую рану. Она устала, не высыпалась, чувствовала себя вымотанной, ей казалось, что она существует в этом режиме - месяцы, а прошло всего три недели.

За это время, боль в сердце проросла, пустила корни, но Лера должна найти в себе силы, чтобы вырвать ее, пусть по - живому, с криком, но сделать это необходимо.