Изнанка большой любви

Глава 17

Хотелось сбежать, спрятаться от шелеста дождя за окном, вносившего тоску, навевающего мрачные думы. Стремительные разрушительные потоки скручивали ручейки тягостных мыслей в мутные водовороты, затягивая в бездонную черноту.  Память отчаянно сопротивляясь, выхватывала из бурной стремнины незабываемые, волнующие ощущения, которые обволакивали теплом, согревали и защищали. Первое признание, поцелуй, близость, рассеивали ее опыт и возраст, с Сашей все было впервые, трепетно и страстно. Мягко, но настойчиво он овладевал ее пространством, сознанием, заслоняя собой весь мир, оберегая ее от сложностей, несправедливостей.

Час прошел в сильнейшем волнении. Внутреннее напряжение искало хоть какой-то выход, наконец Лера решилась позвонить Лиде.

 В коридорах было удивительно тихо, будто замерло не только время, но и жизнь в отделении. На медицинском посту царило обычное оживление, врачи, медсестры, отчеты, задания, сверки, только все это на несколько тонов ниже, чем обычно. Увидев Леру, все как-то сразу замолчали, но не было в этой тишине сочувствия или уныния, скорее - поддержка, теплота. В который раз она отмечала удивительное свойство людей забывать об обидах, объединяться перед лицом опасности, А опасность была, физически ощущалась в отзвуке шагов в коридоре, в шорохе журнала назначений, в приглушенном звуке хлопающих дверей. Оправдает ли себя риск, которому подвергается Орлов во время операции? Даст ли это ему шанс вернуться к нормальной жизни? Справится ли Николаев? Однозначное "да" читалось на лицах коллег. Они связывали с успехом свои надежды - перешагнув через три года забвения, Николаев вернется в большую медицину.

-  Выйду на крыльцо, - простые слова и улыбка, словно оживили всех, облегченный вздох и в коридоре вновь глухо зашуршало, заскрежетало, возбужденно загалдело.

Лера почти дошла до выхода из отделения, когда ее позвали к телефону. Меньше всего она хотела сейчас слышать эту женщину, но каким-то невероятным образом день складывался так, что ей предоставлялась возможность, в очередной раз преодолев себя, одним махом разрубить узел сплетенных обстоятельств. Справившись с волнением, она согласилась на встречу:

-  Сейчас? Прекрасно. Только не в больнице, в любом другом месте, но поблизости.

-  Вы уходите? - спросила Рита, как только Лера положила трубку.

-  Выйду на полчаса. Как думаешь, есть они у меня?

Рита кивнула:

-  Конечно, в четырех стенах вы себя изведете. Сходите, только не забывайте, что уже обед и вам надо поесть. И....

-  Что Рита?

-  Я желаю вам удачи!

-  Спасибо, - искренне поблагодарила Лера, ей и вправду нужны были эти слова, именно от постороннего человека.

***

Через стеклянную дверь, Лера осматривала многолюдное кафе, удивляясь такому выбору соперницы, но найдя в этом свои плюсы, успокоилась. Множество раз она представляла их встречу, особенно узнав с каким рвением Ирсон пытается попасть к Саше, предлагая взятки всем, от санитарок до врачей.

Увидев за дальним столиком сгорбленную спину, сердце Леры дрогнуло в сочувствии, в конце концов и ей эти две недели дались нелегко. Лера уже потянула дверь на себя, но остановилась. В нескольких шагах от Ирсон сидел ничем не приметный парень, на его столе лежала бейсбольная кепка, а под ней, Лера нисколько не сомневалась в этом, была камера и трагическая спина певицы не была ее объектом.  К вторжению в их жизнь, Лера почти привыкла, но все равно, от соперницы такой прыти не ожидала. Со слов Лиды получалось, что наблюдения во дворе дома не было, в больнице тоже было спокойно, как и следовало ожидать, вся эта шумиха была организованна самой Ирсон, только наивный Орлов мог поверить в отсутствие продюсера у бедной девочки из провинции, слишком все грамотно спланировано.

Пройдя в дамскую комнату, Лера осмотрела себя критичным взглядом и поблагодарила Риту, которая буквально заставила ее нанести легкий макияж, уложить волосы в незатейливую прическу. Увиденным Лера осталась довольна. Последнюю неделю, она по-прежнему не могла завтракать, но компенсировала это обедами и ужинами и сразу же исчезли круги под глазами, расправилась морщинка между бровей, и кожа приобрела здоровый оттенок.  Последним штрихом стал яркий шелковый шарфик. Подарок Саши...

 Темпераментный грек, буквально преследовал, заставляя обратить их внимание, на ворох платков и косынок, с трудом помещавшихся в его руках.  Он что-то громко доказывал на мешанине русского и греческого, тыкая в Леру пальцем. Но когда нахальный торговец схватил Леру за руку, надеясь, с ее помощью, уломать скупого господина, вот тут-то Орлов взревел. Пальцы его опасно сжались, из глаз сыпались искры, грозя испепелить наглеца. Быстро сориентировавшись, продавец вытащил из груды лоскут шелка, и накинув его на увесистый кулак Орлова, тут же исчез.

- Это мой трофей, добытый для тебя в бою, в нестерпимых условиях жаркого южного солнца и навязчивого, до агрессивности, сервиса аборигенов.

Сейчас шелк мягко ласкал кожу обманчивой иллюзией, зыбким миражом нежного объятия.

Самое главное, не забывать про достоинство и улыбку, соперница не должна догадываться о тревоге и волнении в ее душе.