Изнанка большой любви

Глава 17.2

Лера оперлась на белую дверь.

Дерзость и резкость она оставила на пороге кафе, до больницы почти бежала, не чувствуя под собой ног от усталости и опустошенности, свалившейся на плечи. Нужно было срочно полежать, но войти в пустую палату, не было ни сил, ни желания.

-  Валерия Андреевна, давайте провожу вас в кабинет Николаева.

Пять минут назад, Рита дала полный расклад: операция проходит в обычном режиме, все хорошо.

***

Сквозь дремоту она слышала, как Рита попросила кого-то не шуметь. Дверь закрылась и в комнате остались только чьи - то шаги, они мерили комнату и изнывали от тихой ярости.

Лера явственно видела ходящие ходуном скулы, гневный взгляд и тяжелые кулаки. О чем пойдет речь, она приблизительно знала, поэтому и не торопилась открывать глаза. Только пришла в себя, усмирила душевное смятение и сейчас вновь, нужно держать оборону.

-  Игорь Юрьевич, присядьте, воды выпейте, можно и чаю.

-  Спишь значит, пока твоего мужа кромсает этот коновал, алкоголик! Кто ты после этого, как тебя назвать? Я видел, как ты растекалась перед ним. Переспала с ним?

От такого предположения перехватило дыхание, как от удара.

Агеев посмотрел на нее сверху вниз, собираясь нагрубить, но ледяной непробиваемый холод ее взгляда остановил его.

 -  Лера, почему он? Операцию оплачивают, договорились с немецким светилом, как он тебя уговорил? Отвечать будешь перед федерацией, я тебе устрою.

Очень редко он обращался к ней по имени и словно исправляя свою слабость уже угрожал указательным пальцем.

-  Зачем вы сказали, что у Саши и Ирсон намечается какой-то проект? Ведь ничего этого не было. А Саша пообещал вас убить.

-  Пусть сначала оклемается.

-  С ним все будет хорошо!  Сомневаюсь, что после такой травмы он сможет играть, что вам надо от него?

-  От него? Ничего, но ты вернешься, - Лера покачала головой. - Вернешься, контракт никто не отменял, а семейные неурядицы не повод его расторгать. Тебе понятно?

-  Зачем вам я? Без Саши. Вы же меня ненавидите.

-  Орлова, ты совсем дура, кроме своего мужа никого вокруг не замечаешь.

Лера отшатнулась. Сбросив маску ненависти с лица, на миг, он стал другим, может быть самим собой, но таким она его никогда не видела. Глаза светились теплом, обжигая ее холодные пальцы своими, он ласково удерживал ее руку.

-  Прекратите.

-  Ты не можешь мне запретить смотреть на тебя.

От срывающегося голоса мурашки пробежали по спине, ей хотелось думать, что это сон.

Сжалившись над ней Агеев отпустил ее руки:

-  Забудь, - он понял ее сдавленный вздох. Переложив часть своих чувств, он придавил ее, ей больно от неожиданной тяжести, он не может допустить этого.

-  Не плачь, - хотел добавить что-то про неосуществимые мечты, но промолчал. Каждая ее слеза прожигала его сердце, оставляя незаживающую рану. - Прости.

Он вышел медленно, задумчиво, сожалея о минутной слабости.

Лера никогда не понимала его резкости и ненависти, его мощная энергетика давила, она старалась держаться от него подальше и не встречаться взглядами. Редкие моменты, когда она видела его человечным, были связаны с командой. Она никогда не думала о нем, как о мужчине, был ли он женат, есть ли дети, любовницы? Для нее он всегда был тренер - бесполое, грубое существо.

Она приложила ладони к горящим щекам:

-  Наваждение какое-то...

Встала, чтобы ополоснуть лицо водой, но была перехвачена Лидой:

-  Лера, ты как? - она пристально всматривалась в отрешенный взгляд подруги. - Я видела, как этот змей выходил, что он тебе сделал?  Лера не молчи! - встряхнув за плечи, Лида наконец увидела вполне осмысленный взгляд.

-  Ничего не сделал. Успокойся. Ты как здесь оказалась?

-  Андрей позвонил, сказал, чтобы приехала тебя поддержать, я обед приготовила и бежать, ты же голодная, - Лида доставала из сумки контейнеры и кастрюльки.

- Ты ошибаешься. Сыта по горло.

Лида перестала шелестеть пакетам.

-  Что случилось?

-  Потом. Что тебе Андрей сказал?

-  Все в двух словах. Лучше ты расскажи подробней о своем насыщенном дне.

-  Началось все с вечера...

***

Час пик прошел и теперь людей в кафе было не много. В дальнем углу ссутулившись, по - прежнему сидела девушка в черном. Перед ней стояла недопитая с утра чашка кофе, официанты не тревожили ее, столик план выполнил, за счет другой посетительницы. Чем были вызваны ее слезы она и сама толком не знала, разве так она представляла жизнь в Москве?

 Разочарование, одним словом. Сняв черные очки с заплаканных глаз, Ирэн открыла присланное сообщение. Жадно всматривалась она в женщину, излучающую свет предстоящего материнства, через крохотный экран ощущая ее колдовскую, неподвластную силу. С недоумением и болью видела, как хирург, отказавшийся взять деньги, рассказывая об удачно проведенной операции, нежно сжимал ее ладошку, успокаивая, не боясь бросить тень на ее безупречную репутацию. Пресс-релиз был записан в больнице, куда Ирэн, так и не смогла попасть. Через час, новость о выздоровлении Орлова и его будущем отцовстве растиражируют все СМИ. Потом будет первая улыбка - жене, первый шаг к жене, выписка из больницы, выписка из роддома и везде рядом с ним будет Она. И никто не вспомнит об Ирен Ирсон. Возможно, что и она, закрутившись в колесе жизни забудет, как приезжала покорять Москву, но навсегда в ее памяти останутся слова Орлова о любимой, больно ранившие тогда, но в полной мере понятные сейчас:

-  Жена мое сердце и моя жизнь.