Изнанка чувств

Глава 14

День рожденья — праздник детства
И никуда, никуда, никуда от него не деться
День рожденья — грустный праздник
Ты улыбнись, улыбнись, улыбнись, не грусти напрасно...

Весь следующий день я хожу по школе, боясь поднять глаза. Мне дико страшно гнева Батуриной и Козинской. И я молюсь, чтобы меня пронесло. Про Марка Хана я даже не думаю, я приказала себе выкинуть этого парня из головы и из сердца.

С головой справиться просто. С сердцем сложнее, но и у него нет выбора.

Я решила и расставила приоритеты. Назад просто дороги нет.

Сегодня в школе без занятий, только несколько консультаций и репетиция последнего звонка. Мне отведена далеко не главная роль, а потому я большую часть времени тихо сижу на последнем ряду в актовом зале, уткнувшись в книгу по программированию.

А потом наступает мой «звездный час», где я произношу лишь пару реплик и меня наконец-то отпускают, и я бегу скорее в класс за рюкзаком, сменкой и домой.

Точнее, к Раисе Сергеевне. Она с утра перехватила меня в подъезде, обещая, что вечером меня будет ждать угощение. Чуть не расплакалась. Вот так – чужой человек обо мне подумал, а родная мать только и делает, что жалеет о нереализованном некогда аборте.

- Сажина!

- Да? – оглядываюсь я уже перед самым выходом из школы.

- Тебя просили помочь, - указывает девочка на класс младше меня в сторону заднего двора.

- Меня? – скидываю я рюкзак.

- Да, Комарова просила помочь в хозкорпусе, она в курсе, что тебя с репетиции раньше отпустили. Говорит, что дело срочное.

- А-а, понятно, - киваю я и иду за девочкой.

Она тоже из элиты. На ноге позвякивает золотая цепочка вокруг тонкой щиколотки, да и на пальцах поблескивают украшения. А я стыдливо стискиваю лямки протертого в нескольких местах рюкзака. Завидую ли я? А смысл?

Мы добираемся до нужной двери и мне дают последние указания, прежде чем ученица скрывается с моих глаз.

- К хозкорпусу иди. Там тебя уже ждут.

Я как послушная овца иду туда, куда сказано, даже не догадываясь, что меня ждет впереди. И только завернув за неприметное серое здания в самом конце дальней аллеи школьного двора, я резко останавливаюсь, расширившимися зрачками оглядывая толпу поджидающих меня девушек.

Их было семеро.

Кристина Батурина, моя сестра, Стефания и другие закадычные подружки. И они смотрели на меня с нескрываемым триумфом и злобой. А спустя всего секунду появилась и восьмая, которая полностью отсекла мне дорогу назад, подкравшись из-за спины.

- Обидно, - усмехнулась Барби и уверенно сделала шаг ближе, - я верила тебе, Моль, а ты взяла и подвела мое доверие. Ах, как некрасиво с твоей стороны.

- Я не...

Договорить не успела. Удар тут же обжег мои губы. Сильный. Наотмашь. Так что я тут же почувствовала металлический вкус крови во рту.

- Какая же ты лживая, изворотливая тварь, Моль, - покачала головой Батурина, пока я пыталась прийти в себя от шока.

Да не смогла. Девочка, что стояла позади меня, вдруг неожиданно вцепилась мне в волосы, жестко фиксируя меня, и не давая даже возможности вырваться из ее хватки.

А Барби тем временем важно расхаживала передо мной и улыбалась как безумная Харли Квин.

- Я хочу знать только одно, что ты ему позволила, убогая?

- Ничего, - прикрыла я глаза, уговаривая себя не плакать.

- Не ври мне! – и еще один удар прилетел, но уже в ухо с кулака.

- Стелла, - все-таки заплакала я, - пожалуйста, скажи же ей! Скажи, что я ни в чем не виновата. Я убегала от него. Он мне не нужен! Не нужен...

Но сестра с концентрированной ненавистью в глазах только смотрела на меня брезгливо, а потом вынесла мне приговор.

- Она лжет, Крис. Ну что ты хочешь от нее? Дочь потаскухи и наркоманки...Я собственными глазами видела, как эта шваль вешалась на Хана в библиотеке. Буквально умоляла его быть с ней. А потом сама кинулась на него с поцелуями. Жалкое зрелище...

И после этих слов у меня окончательно опустились руки. Я знала, что будет дальше, а потому просто закрыла глаза, безмолвно принимая на себя град ударов от разъярённой Барби, которая принялась за волосы оттаскивать меня, раздирая колени по асфальту до мяса.

- Хан мой, тупая ты шавка! Мой! Мой, гнида позорная! Я убью тебя, если ты еще хоть раз прикоснешься к нему своими грязными культяпками. Гребаная безродная Моль!

И все пинала в живот и по ягодицам. Обзывала последними непотребными словами. Щелкала перед носом ножницами, грозясь обрезать под корень мои волосы и почти уже приступила к делу, но тут кто-то из девчонок крикнул:

- Смываемся, Крис!

И они растворились, как будто никого тут и не было, оставляя меня понуро сидеть в грязной луже, что образовалась после вчерашнего дождя. И рыдать навзрыд. В голос. Так, как я не делала этого уже очень-очень давно!

Не знаю сколько я так просидела, пребывая в состоянии аффекта. Вообще не двигалась. Не могла. А потом пришел он – мой лучший и единственный на свете друг.