Изнанка успешного человека

Никчемный футболист

Матвей сидел на краю футбольного поля и скуривал шестую сигарету. Ребята из футбольного клуба "Рубин" вовсю проводили тренировку, а он просиживал штаны, безразлично наблюдая за их стараниями. Изредко парень обтирал лоб рукавом, ведь с утра моросил неприятный дождь. Взгляд его был расконцентрирован, а мысли путались. Единственное настойчивое желание, что доканывало его уже битых полчаса, было поспать.

Честно говоря, он и сам не понимал, почему тренер всё еще держит его в команде. Любого другого за такое количество пропущенных тренировок, сорванных матчей и игры под градусом давно бы вышвырнули вон. Но, он всё еще был тут. И хотя руководство клуба негодовало, тренер продолжал отстаивать вингера.

"О, а вот и он. Пора идти", - завидев Михаила Андреевича. И затушив сигарету о тыльную сторону кисти, на которой уже места живого не осталось, а просто сплошной шрам на шраме, он направился к команде.

Стоит сказать откровенно: ребята его, мягко говоря, не выносили. Всем им было давно понятно, что Матвею глубоко начхать на них всех, и футбол его совершенно не интересует. Помимо прогулов и подстав с матчами, он и в принципе то, был далеко не среди лучших игроков команды, и ОСОБЕННО не заслуживал того, чтобы тренер так выгораживал его перед советом директоров.

Более того, многих раздражало количество старательных ребят, неизменно оставляемых Михаилом Андреевичем в запасе, и то, что "старый дурак" видел в этом недофутболисте какой-то потенциал, учитывая, что никто ничего выдающегося в игре Матвея не отмечал.

Да, он мог неплохо забить, и удачно пробивал пенальти, где-то 60 на 40, изредко передавал неплохие пасы, но в целом играл в полноги и скорее мешал и тормозил игру команды, нежели обеспечивал победу.

На пути к мячу он был грубовато остановлен за руку тренером:
- Снова бухал?
- Нет.
- Ну иди, иди, тренируйся. И смотри, тебе бы следовало массу поднабрать, уж слишком ты худой. Давай, не спи на ходу! Тренировка сама себя не проведет.

Матвей отсалютировал ему по-армейски и поплелся к парням. Спать хотелось невыносимо. Наверное, всё последнее время он только об этом и думал.

Несколько часов спустя

Ушатываясь, он тащился домой. Хотя это местечко было трудновато назвать домом. Зайдя в общажную квартиру он практически сразу натолкнулся на мать, которая прыгала верхом на своем новом бойфренде:

- Ой, Мотя, как ты вечно невовремя... - своим прокуренным голосом простонала она.

Матвей устало закатил глаза, и повернул на выход. Захлопнув входную дверь, он уселся на площадке. "Иринка наверняка в моей комнате прячется. Интересно, ОНА ее вообще кормила?!"

Характерные стоны продолжали доносится из-за хлипкой двери.

"Ну, это надолго".

Где-то минут 40 спустя.

Дверь отворилась и растрепанная Жанка с потекшей тушью и размазанной помадой по распухшим губам вывалилась на площадку в легком халатике да шлепнулась на пол рядом с ним.

- Сигареткой не угостишь?!

Матвей молча протянул матери сигарету, поднялся, перешагнул через ее согнутые в коленях ноги и нырнул в общажную квартиру.

Отклеевшийся кусок обоев с ползущим по нему тараканом - первое на что натолкнулся его взгляд. Впрочем, неудивительно: эта конура каждый раз встречала его подобным образом.

Ой, что это?! Слышите?! А это дядь Петя с теткой Тосей снова ловят белочку на кухне, крича песни в пьяном угаре. Благодаря тому, что у них круглосуточное празднование, всё помещение заставлено пустыми бутылками из-под водки, а пол обильно забросан окурками. И так, впрочем, было всегда: сколько Матвей здесь себя помнит...

Уличную обувь у них было принято снимать лишь в своей комнате, поэтому Матвей проходит не разуваясь.

На полу в коридоре пара использованных презервативов и какие-то фантики - следы развлечений матери; а вот двадцатипятилетняя Нюта развалилась прямо перед его дверью, слегка корчась в наркотическом опьянении, с зажатым шприцом в руке.

Чуть дальше по коридору громко играет музыка, а из соседней комнаты доносится благой мат Люськи, поколачиваемой в который раз своим сожителем Федькой.

Матвей привычно не обращая внимания на разного рода раздражители, брезгливо ногой отодвигает Нюту, но тут над ухом раздается:

- Ну че малец, долго еще будешь сидеть на мамкиной шее?! Но раз вновь приперся, может составишь мне компанию? А? Ну че молчишь? Иди, я научу тебя пить! - и беря Матвея в захват, хахаль матери - Жека насильно заливает ему водяры в глотку.

Но Матвей достаточно быстро откидывает его руку, и прицельным ударом в челюсть вырубает и без того плохо держущегося на ногах Евгения Иосифовича.

- Тьфу, ты. Чуть не захлебнулся! - и тяжело откашлявшись, сплевывает рядом с Нютой.

- Чтоб тя черти забрали, как же зае...

"Ирка услышит".

- Заколебал, - тише договаривает Матвей.

И наконец оказывается у себя. Машинально закрыв дверь на ключ, оглядывается в поисках сестры.

- Ирочка! - лаского зовет он ее.

- Маленькая моя, выходи! Не бойся! Братик пришел! Ирочка! - заглядывая под кровать и за шторы.

- Ну, иди же сюда! Где ты, моя принцесса?!

Маленькая чумазая головка показалась из-за коробки.

- Мотя?!

- Эй, Ирка, привет малыш, иди ко мне! - и он бережно подхватывает пятилетнюю сестренку на руки, счастливо улыбаясь.

- Ты чего такая чумазая?

- Шоколадку ела.

- Шоколадку?

- Ага. Со мной Нюта поделилась. Ей вино нужно было закусывать...

"О, кажется кто-то завтра не проснется."

- Пойдем-ка умоемся.

- Не хочу. Меня оттуда старшие выгнали. Сказали: "Не вылезай из комнаты, а то хуже будет!" Мне страшно...

- Эй, нууу, Я же с тобой. Давай сыграем в игру, помнишь, что мы делаем, когда нам страшно?!

- Крепко-крепко зажмуриваемся, затыкаем уши и считаем до ста.

- Только чур крепко-крепко, - трогательно-ласковая улыбка чуть тронула губы парня.