Изображая дуру

Глава 1. Козырное счастье

И нифига не стыдно!

Потому что стыда нет там — где есть любовь. (с)

…

Цитата неизвестно кого, но она вертится в башке, пока мы играем в карты. Я — на толчке, на унитазе, попросту говоря, а Андрюха сидит на полу.

Гребаная штука цистит, это когда боль пропарывает живот и вспарывает прямо там, снизу, и острым кинжалом врезается в…

— Ну че? — он смотрит на меня снизу вверх.

Морщусь, говорю на выдохе:

— Больно.

— Да не… Я это, ходить будешь? — и машет веером карт в руке.

— А, вот ты про че. Ну щас.

Это он так отвлекает, чтобы я совсем не сдурела от боли. Если бы на Андрюха — я точно сошла с ума.

— Король! — кидаю картежным жестом на пол.

— Нихера себе с козырей пошла.

— Это че, у нас козыри что-ль?

Шепчу про себя мат, губы выговаривают четко, выразительно.

Морщусь то ли от боли, то ли от этого чертового короля, который только что был нихера не козырной, а щас — его прорвало — словно меня на нормальный “попис”, к черту нахер.

Андрюха ржет, обмахивается веером карт.

— Козырь и еще какой.

И правда, сейчас правят крести.

Забираю назад, в общий веер. До меня доходит, что это глупо — картой светить и брать назад.

Кидаю обратно в сердцах.

— Да на! Забирай! А лучше — покрой его. Туза давай, блять нахер, — а у самой все режет.

— Нахуя тебе туз? Да и крыть мне нечем.

Нечем крыть, значит.

Мне бы знать чем крыть свое счастье. Нет, даже ЩАСТЬЕ. А именно — вот эту романтику с Андрюхой, когда можно сидеть при нем и, простите, ссать.

Грубо, да?

А если хреново так, что хоть на стену лезь — это нехуяшеньки не грубо?

Андрюха берет короля, вдобавок просит туза. Козырного.

— Фигушки.

— Че фигушки-то? Ходи давай!

— Блять. Под себя?? — говорю выразительно, пучу глаза и Андрюха начинает ржать.

Неистово.

И я вслед за ним.

Вот че за хуйня? Вроде больно, а вроде смешно.

Романтика?

Нет, не слышали.

— Ну ты кадр, Натаха.

— Сам ты…

Встаю с толчка, понимаю, что надо лечь. Потом сделаю еще ванночки.

— Андрюх… Есть че пожрать?

— Тебе жидкого надо.

— Да уже насрать!

— Не, срать-то пока погоди.

Опять ржу. Ну, блин… Вот реально Андрей — эт кадр!

— Андрюш… я на ручки хочу…

Подхватывает, кружит по комнате и заносит на кухню.

— Тааак, у нас есть… жаркое из… пока цельного куска в морозильнике, но я это быстро исправлю. Хочешь бутер и чаю?

— Очень хочу.

И вот я сижу ем бутерброд и понимаю — Андрюха самый лучший мужчина на свете. Под колбасой, между прочим, плотный слой сыра и масла, что делает Андрюху просто богом в моих глазах.

— Андрееей… — опять тяну, — а можно мне еще чааю…

Андрюха заботливо подливает, садиться рядом, наливает себе, делает бутерброд.

— Я сейчас к лапше мяса нажарю, будешь?

И сам продолжает:

— Конечно будешь! Или лучше картошечку?

Блин, Андрюха и правда бог.

— Как сделаешь, — говорю с набитым ртом, уже ем второй бутер.

— Натах, у тебя телефон, кажется… — убегает в ванную, она совмещенная с туалетом. Там его и оставила.

Прибегает, мобила трещит у него в руках, протягивает мне — его лицо вдруг становится серым.

Беру из его рук мобилку, шучу, что теперь весь корпус в масле, поворачиваю к себе экраном и леденею: звонит мой муж.