Изумруд. Пересекая грань.

Размер шрифта: - +

Пролог

Осень 1711 года эры Проклятья

Флэммелин впитывала редкие мгновения покоя, разделенные с чашкой ароматного чая, настоянного на травах из теплиц дражайшего супруга, вплоть до самого момента, когда в сознание ненавязчиво поскреблось ощущение, что к ней приближаются. Это случалось не так часто, более того, всего лишь в случае с одним существом — она порой сомневалась, можно ли называть его человеком — поэтому настороженно подобраться и приготовиться к сражению было первым делом.

Гадкое предчувствие не подвело, и через несколько мгновений раздался негромкий, почти что деликатный стук в дверь, но даже от него у Флэммелин по спине пробежали мурашки. Самым лучшим выходом казалось спрятаться где-нибудь в углу темной спальни, но сейчас она не имела на это права. Да и в юности прав было не больше.

Пятнадцать лет, не испорченные вмешательством, пролетели слитным отбрасывающим матовые отблески отрезом шелкового полотна, стремящегося соскользнуть к ногам за мгновение, и вот снова настал горький момент, когда пришла нужда вновь окунуться в унижение. Всего несколько мгновений назад Флэммелин даже не помнила, насколько призрачна свобода и насколько неуловима иллюзия выбора.

Существо, что стояло, сведя руки за спиной, на ее пороге, выглядело пятнадцатилетним подростком. По его плечам в мнимом беспорядке раскинулись тоненькие косички, напоминающие золотых змеек — всегда ровно одиннадцать, как помнила Флэммелин, по числу остальных существующих в Шестиземье звездных принцев. Золотые же, с легкой юной зеленью, полные замороженным поверженным солнцем, глаза смотрели на нее из-под челки с детским еще любопытством и в то же время испытующе-пристально, заставляя испытывать ту же дрожь во всем теле, как в юности.

Когда пятнадцать лет назад младший из звездных принцев, светлейший Люциан, постоянный представитель своей крови в Совете, ее бессердечный опекун, трагически скончался, для Флэммелин шла шестнадцатая зима, такая же холодная, как и остальные, но именно в эту зиму в сердце робко поскреблась надежда, что теперь-то все изменится. Она-то и заставила забыть, что каждому из двенадцати звездных принцев вовсе не в новинку умирать, что смерть для них — лишь долгий сон перед очередным перерождением. И вот спустя полтора десятка лет Флэммелин видела перед собой подростка, к которому на новом витке перерождения в срок вернулась память прошлых жизней.

 — Вот мы и встретились снова, моя дорогая.

Той девочке-сиротке, которую Люциан встретил в прошлой своей жизни, было едва восемь. Все, что было у нее своего в чужом доме, приютившем после смерти бабушки — единственного родного человека — лишь причудливо расшитое огненными цветами детское одеяльце да с трудом утаенный мешочек с горстью монет. В их забытой богами деревеньке появление Люциана было подобно тому, как пробивается солнечный луч сквозь тяжелую густую массу грозовых облаков на хмуром небе. Звездный принц подал малышке затянутую в телесный бархат перчатки ладонь и увлек за собой в столицу. В другую жизнь.

 — Давно не виделись. Как ты поживаешь? — дежурная вежливость, не сопровождающаяся и тенью той фальшивой улыбки, что была обращена к Флэммелин на людях. За самой ласковой улыбкой прятались самые острые клинки, способные причинить самую страшную боль. Девочка-Флэм была готова бежать за этой улыбкой хоть на край света, целовать эти жесткие руки, которые с первой встречи больше ни разу не касались ее вот так, с заботой, и годы потребовались, чтобы приучить себя к мысли, что раскрываться так в полном доверии нельзя. Как бы Флэм-подростку ни было тяжело противиться насильственному порыву раскрыть все карты.

 — Прекрасно, благодарю вас.

Обращаться с уважением к подростку, держать ровный вежливый тон — все казалось причудливо искаженным сном, по глупой случайности посетившим ее. Единственно правильным чувствовалось лишь острое желание протянуть руки, обхватывая ими горло этого идеального снаружи создания с прогнившей душой, сдавить до цветных кругов перед глазами и не отпускать, пока не нахлынет удовлетворение. Насмерть душить было бы все равно бесполезно, да и интуиция, оставшаяся прощальным следом проклятого дара, подсказывала, что лучше не надо бы. У подростка-Флэммелин никого не было, а сейчас она не имела права подставлять под удар то немногое, что приобрела.

Оставалось только покорно глотать унижение и ждать, когда все закончится.

Люциан рассмеялся — точно рассыпал ледяные колокольчики — и перешагнул через порог:

— Ты все так же вспыльчива и недружелюбна. К тому же, твои манеры оставляют желать лучшего. Надо сказать, я удивился, когда услышал, что ты сбежала к драконам и даже вышла замуж. Мне казалось, тебе это не светит.

Пусть в пятнадцать считались взрослыми, пусть это было лишь новое тело для старой души, но Флэммелин все равно было дико слышать холодные интонации в едва сломавшемся мальчишечьем голосе, дико видеть на юном лице ледяной взгляд и жестоко-фальшивую улыбку человека, который так и не захотел позволить ей хотя бы отчасти вспомнить, что такое быть любимой девочкой. Флэммелин не знала отца, не видела матери, кроме как надписью на памятнике над могилой, совсем немного побыла в теплом кольце рук бабушки, но опекун… Бесполезно было пытаться хоть как-то заслужить его одобрение.

— Ты ошибался. Только Эльгара сейчас нет дома, — она с трудом сохраняла спокойные интонации, закрывая входную дверь — и то только для того, чтобы ее поведение не стало вновь предметом обсуждения для всего зеленого квартала. Люциан был прав, характер у нее никогда не был сахарным. Хотелось закричать, кинуться прочь, хоть как-то спастись от яда золотых змей во взгляде, а не играть в мнимое гостеприимство. Вот чему, а держать лицо в столице ее научили.



Eclisse

Отредактировано: 07.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться