Изумрудная ложь

Глава 2. Шепот камней и взгляд из прошлого

Комната в общежитии была крошечной, аскетичной клетушкой с каменными стенами, узким окном, выходящим на внутренний двор Академии, и кроватью, которая, казалось, помнила еще первых студентов. Именно здесь, в этой каменной скорлупе, Аида позволяла себе быть собой. Всего на несколько ночных часов.

Вода в тазике окрасилась в грязно-рыжий цвет. Она окунула в нее кисть и провела по прядке волос, наблюдая, как рыжина смывается, обнажая природный, глубокий черный цвет, отливающий синевой. Каждый раз это было похоже на ритуал очищения. Смывала с себя притворство, легковесность Даяны Крауст и возвращала себе тяжесть наследия Аиды Блекберд.

Зеркало, тусклое оловянное стекло в простой раме, отражало другое лицо. Без рыжего обрамления черты казались острее, скулы – выше, а глаза – еще более пронзительными, огромными на бледном лице. Лицо ее матери, как говорил отец. Той самой женщины, чье имя она теперь носила как щит. Даяна Крауст умерла в родах. Аида знала ее только по портрету в кабинете отца – улыбчивая рыжеволосая женщина с добрыми глазами. Ничего общего с ней.

Она вздохнула и подошла к окну. Ночь опустилась на Арканум, но он не спал. В окнах башен мерцали огни, по мостам и переходам сновали запоздалые студенты, а в небе периодически проносились сигнальные огни стражей на грифах. Где-то там, в этой гигантской, дышащей магией структуре, был он. Каэл Вейл.

Почему его взгляд так ее преследовал? Было ли это просто профессиональной подозрительностью стража? Или он видел что-то большее? Она прижала лоб к холодному стеклу. Паранойя. Отец с детства внушал ей, что мир вне Гильдии – это поле битвы, где любое проявление слабости карается мгновенно. Возможно, она просто проецировала свои страхи на первого же, кто посмотрел на нее не так.

Но нет. В серых глазах Вейла не было обычной подозрительности. Был… интерес. Почти что узнавание. И это было страшнее.

Тихий скрежет заставил ее вздрогнуть и отпрянуть от окна. Звук доносился из-под кровати. Аида замерла, прислушиваясь. Скрежет повторился, на этот раз сопровождаемый тихим, едва слышным шепотом. Не словами, а скорее ощущением. Древний камень стен, проживший тысячелетия, потихоньку умирал. Его медленная, геологическая смерть была для нее такой же слышной, как шепот соседа за стеной.

Это был ее настоящий дар. Не призыв армий мертвецов, как думали обыватели, а тончайшее восприятие самой смерти во всех ее проявлениях. Шепот увядающего цветка, последний вздох пойманной рыбы, тихое остывание камня, трещина в древнем заклинании – все это складывалось в постоянный, фоновый хор, который она училась фильтровать с детства. Но в Академии, пропитанной мощнейшей магией, этот хор был оглушительным. Здешние камни помнили все: рождения и гибели, великие открытия и кровавые ритуалы. И они не хотели молчать.

Аида подошла к стене и прикоснулась к ней кончиками пальцев. Холодная поверхность камня под пальцами вдруг стала теплой. Она закрыла глаза, позволив себе на секунду отпустить контроль. Не для того, чтобы приказать, а чтобы услышать.

…горит… башня Закатного Лекаря горит… крики…
…он уронил пергамент, я чувствовал, как чернила впитываются в мою пыль…
…новая заклинание, такое острое, такое живое, оно царапает нас изнутри…
…девушка с запахом тлена и свежего огня… она слышит…

Аида резко отдернула руку, как от огня. Последний шепот был о ней. Камни чувствовали ее. Признавали. Это было невыносимо. Она с силой сжала виски, заставляя внутренний шум стихнуть. Отец был прав. Арканум был для нее ловушкой. Каждое мгновение здесь было испытанием.

На следующее утро, снова став рыжей Даяной, она с трудом досидела до конца лекции по истории магических династий. Профессор, сухая, как пергамент, женщина с голосом, способным усыпить дракона, монотонно перечисляла заслуги древних родов. Аида машинально конспектировала, мыслями возвращаясь к вчерашнему дню.

— …и род Вейлов, — прозвучало имя, заставившее ее вздрогнуть и поднять голову. — Столетия служения идеалам Света и Защиты. Трагически прервался десять лет назад во время нападения темных культов на их фамильное поместье. Выжил лишь младший сын, Каэл, ныне один из самых перспективных магов Арканума.

На проекционном кристалле возник старый фамильный портрет. Строгий мужчина с седыми висками и теми же серыми глазами, что и у Каэла. Женщина с мягкой улыбкой. И трое детей. Две девочки и мальчик-подросток с уже знакомым упрямым подбородком. Каэл.

Аида смотрела на счастливые лица, обреченные на гибель. «Темные культы». Она знала правду. Это была не случайная атака. Это была карательная операция Гильдии Некромантов. Вейлы возглавляли движение за полное уничтожение Гильдии. Ее отец отдал приказ. Она не знала деталей, ей было всего семь лет, но она помнила, как он вернулся в ту ночь. От него пахло дымом и холодной сталью. И в его глазах не было ни победы, ни сожаления. Была пустота.

Теперь она сидела в аудитории, слушая о его жертвах, и притворялась одной из тех, кого он поклялся защищать. Горечь подступила к горлу. Она была не просто обманщицей. Она была дочерью убийцы его семьи. И он, возможно, чувствовал это на каком-то подсознательном, магическом уровне.

После пары Лина схватила ее за локоть, выдергивая из мрачных раздумий.
— Нечего хмуриться! Идем в библиотеку, нужно срочно найти материал по теории эфирных связей. Старый Элбар задал адское эссе.

Библиотека Арканума была не просто хранилищем книг. Это был живой, дышащий организм. Бесконечные лабиринты стеллажей, уходящие ввысь на сотни футов, по которым передвигались на летающих платформах библиотекари-аэроманты. Книги здесь не всегда были пассивны: некоторые перешептывались, другие пытались укусить за палец слишком любопытного читателя, третьи и вовсе требовали разгадать загадку, прежде чем открыться.

Лина сразу же умчала вглубь в поисках нужного фолианта, а Аида осталась в более спокойном отделе, посвященном основам пиромантии. Она взяла с полки толстый том «О природе пламени» и устроилась за одним из читательских столов, вырезанных из темного дерева.