Изумрудная ложь

Глава 4. Допрос и тень сомнения

Сердце Аиды замерло, а затем забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Это был тот самый момент, которого она боялась с первого дня. Разоблачение. Его тон не оставлял сомнений — это был не случайный разговор, а официальный допрос.

— Я… я спешу, капитан, — попыталась она возразить, но голос прозвучал слабо и неубедительно.

— Это не займет много времени, — его фраза не допускала возражений. Он шагнул вперед, и его тень накрыла ее. — Пожалуйста.

Он не повел ее в караульное помещение или в кабинет декана. Вместо этого он открыл ближайшую дверь, ведущую в один из маленьких учебных классов, пустующий в этот час. Комната была залита последними лучами заходящего солнца, окрашивавшими пыль в воздухе в кроваво-золотой цвет.

Каэл закрыл дверь, но не стал подходить ближе. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Дистанция между ними была безопасной, но его взгляд был прицельным.

— Итак, мисс Крауст. Расскажите мне, что именно произошло сегодня в анатомическом театре.

Аида стояла посреди комнаты, чувствуя себя загнанным зверем. Она знала, что любая ложь сейчас будет как на ладони для опытного стража.

— Я уже все объяснила магистру Вейлан. Мне стало дурно. Я не ожидала, что прикосновение к… к мертвой плоти вызовет такую реакцию.

— Реакцию, — он повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Интересное слово. Большинство студентов испытывают отвращение или страх. Вы же… вы выглядели так, будто вошли в транс. Ваши глаза были пустыми. Вы видели что-то. Что именно?

Ледяные пальцы сжали ее горло. Он был невероятно наблюдателен.

— Я просто впечатлительный человек, капитан Вейл. Лесное воспитание. Мы уважаем жизнь, и ее уход… он всегда трагедия.

— Уважаем жизнь, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то острое. — Согласен. Именно поэтому я всегда настороже, когда сталкиваюсь с чем-то, что эту жизнь отрицает.

Он оттолкнулся от стола и сделал шаг вперед. Солнечный луч упал на его лицо, и Аида впервые заметила тонкую сеть морщин у глаз — следствие не возраста, а постоянного напряжения.

— Ваша легенда, мисс Крауст, очень тщательно продумана. Даяна Крауст, дочь дриады и пироманта. Воспитанная вдали от общества. Обладающая редким даром. Все сходится. На бумаге.

Он сделал еще один шаг.

— Но бумага не передает запаха. Не передает энергии. А от вас исходит странный аромат, Крауст. Смесь дымного огня и… старой земли. Глубокой, холодной земли, в которой ничего не растет.

Аида не дышала. Он чувствовал это. Чувствовал ее суть.

— Это наследие моей матери-дриады, — выдохнула она, цепляясь за последнюю соломинку.

— Возможно, — он снова был рядом. Теперь их разделяло не более метра. — А возможно, нет. Видите ли, у меня есть доступ к архивам. И я покопался в отчетах о пограничных конфликтах, где упоминалась некая Даяна Крауст. Она действительно существовала. Исчезла без вести двадцать лет назад. Но есть одна деталь. Та Даяна Крауст была целительницей. Сильной. Ее дар был направлен на сохранение жизни. А ваш огонь… он холодный, Крауст. Он не греет. Он обжигает холодом. Как вам это удается?

Паника начала перерастать в отчаяние. Он разбирал ее легенду по кирпичикам.

— Я не обязана перед вами отчитываться в природе своего дара! — попыталась она перейти в наступление, подняв подбородок. — Если у вас есть официальные претензии, обращайтесь к руководству Академии!

Внезапно Каэл улыбнулся. Это была недобрая, усталая улыбка.

— Руководство? О, они прекрасно осведомлены о моем… интересе к вам. Но у них свои планы. А у меня — свои.

Он замолчал, изучая ее лицо, ее испуганные, широко раскрытые глаза.

— Я не буду вас арестовывать, Крауст. Пока. У меня нет доказательств. Только интуиция. А интуиция — ненадежный свидетель. Но я предупреждаю вас. За вами наблюдают. И если вы сделаете один неверный шаг… если тень, которую вы так тщательно прячете, хоть на миг вырвется наружу… — он не договорил, но смысл был ясен.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

— И еще кое-что. Книга, которую я вам дал. «О взаимодействии стихий». Вы ее читали?

Аида, все еще ошеломленная, молча кивнула.

— Там есть интересный пассаж. О том, что пламя, рожденное на стыке жизни и смерти, часто бывает зеленым. Подумайте над этим.

И он вышел, оставив ее одну в пустом классе, в лучах умирающего солнца.

Она стояла, не двигаясь, пока последняя полоска света не исчезла за горизонтом, и комната не погрузилась в синие сумерки. Его слова эхом отдавались в ее сознании. «Старая земля, в которой ничего не растет». «Пламя на стыке жизни и смерти». Он знал. Он не знал всего, но он был опасно близок к истине.

Предупреждение было ясным. Она жила на вулкане, который мог взорваться в любой момент. Магистр Вейлан предлагала помощь, которая могла быть ловушкой. Капитан Вейл следил за ней, движимый личной местью. Академия, возможно, использовала ее в какой-то своей игре.

У нее не было союзников. Только враги, притаившиеся в тени.

Она медленно вышла из класса и побрела в сторону общежития. Ей нужно было думать. Нужно было решить. Бежать? Но куда? Остаться? Но как выжить?

Проходя по одному из внутренних дворов, она увидела группу студентов, столпившихся вокруг чего-то. Любопытство, хоть и осторожное, заставило ее подойти ближе.

На земле лежала мертвая птица — маленький воробей, разбившийся о магический барьер. Студенты перешептывались, кто-то пытался оживить ее простым заклинанием, но тщетно.

И тут Аида почувствовала это. Слабый, едва уловимый зов. Не импульс к воскрешению, как с оленем, а нечто иное. Более простое. Почти инстинктивное.

Не думая, повинуясь внутреннему порыву, она опустилась на колени рядом с птичкой. Студенты с удивлением расступились. Аида протянула руку, но не прикоснулась. Она просто поднесла ладонь к тельцу.

И сконцентрировалась. Не на смерти. На памяти о жизни. О полете. О свободе.

Кончики ее пальцев будто онемели. И над мертвой птицей возникло видение. Не призрак, а скорее светящийся отпечаток. Идеально очерченная фигура воробья, сделанная из мягкого, теплого, золотистого света. Она просуществовала всего пару секунд и растаяла в воздухе.