Изумрудная ложь

Глава 5. Башня Забвения и шепот предков

Решение далось ей нелегко. Несколько дней после допроса у Каэла и странного эпизода с птицей Аида провела в состоянии, близком к параличу. Каждый шорох за дверью казался стуком стражи, каждый взгляд преподавателя — взглядом надзирателя. Но ничего не происходило. Каэл Вейл не появлялся, магистр Вейлан на занятиях вела себя как обычно, а Лина вовсю обсуждала слухи о «призраке воробья», который, по легенде, стал появляться во дворах Академии.

Эта маленькая легенда, рожденная ее неосторожным поступком, странным образом согревала душу. Она создала нечто красивое. Мимолетное, но настоящее. Это противоречило всему, чему учил ее отец. Некромантия была о власти над тем, что ушло, о подчинении смерти. То, что сделала она, было… памятью. Данью уважения.

Именно это в конечном итоге и заставило ее принять решение. В среду, глубокой ночью, когда луна скрылась за плотными тучами, Аида накинула темный плащ поверх мантии и бесшумно выскользнула из общежития.

Башня Забвения стояла на отшибе, отделенная от основных зданий заросшим бурьяном парком и полуразрушенной стеной. Когда-то, как гласили предания, здесь изучали запретные виды магии — хрономантию и прямое воздействие на разум. Теперь это было место, облюбованное призраками и самыми отчаянными студентами, ищущими уединения для тайных свиданий или рискованных экспериментов.

Воздух вокруг башни был густым и неподвижным, а звуки города и самой Академии доносились сюда приглушенно, словно из-за толстого стекла. Аида, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, не услышала привычного шепота умирания. Вместо него здесь витал гул забытья, запустения, времени, которое остановилось и застыло.

Вход в подвал нашелся легко — низкая, уходящая под землю арка, почти скрытая зарослями плюща. Деревянная дверь была старой, но прочной, без замка. Аида толкнула ее, и та отворилась с тихим скрипом.

Внутри пахло сыростью, сухими травами и воском. Ее встретил мягкий свет нескольких свечей, расставленных в нишах каменных стен. Подвал был не заброшенным складом, а скорее кельей. Книжные полки, сундук, простой деревянный стол и два стула. И у камина, в котором тлели угли, сидела старуха.

Она была так же стара, как сами камни Арканума. Ее лицо испещрено глубокими морщинами, а волосы, заплетенные в сложную косу, были белыми, как снег. Но глаза… глаза были яркими, живыми и пронзительно-зелеными, почти как у Аиды. В них светился острый, нестареющий ум.

— Входи, дитя, — ее голос был похож на шелест сухих листьев. — Вейлан предупредила, что ты можешь прийти. Я — Элмира.

Аида осторожно переступила порог, чувствуя себя гостьей в логове древнего зверя.

— Вы… вы ждали меня?

— Я жду многих, — старуха усмехнулась, обнажив беззубый рот. — Но лишь единицы решаются прийти. Садись. Не бойся, призраки здесь смирные. Они уже отбыли свое.

Аида опустилась на стул напротив. Руки она сцепила на коленях, чтобы скрыть дрожь.

— Магистр Вейлан сказала, что вы можете помочь с… контролем.

— Вейлан любит смягчать выражения, — фыркнула Элмира. — Она все еще верит в политкорректность. Я же предпочитаю называть вещи своими именами. У тебя проблемы с даром смерти, девочка. Так?

Прямота вопроса ошеломила Аиду. Она молчала, не в силах ни солгать, ни подтвердить.

— Расслабься. Если бы я хотела тебя сдать Страже, ты бы уже была в камере. Или того хуже. Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, чтобы учить. Вернее, напоминать.

— Напоминать? — не поняла Аида.

— Твой дар стар, как мир. Старше этой Академии, старше Гильдии твоего отца. — Элмира произнесла это так буднично, что Аида онемела. — Да-да, я знаю, кто ты. Аида Блекберд. Рыжий цвет тебя не красит, черный — куда лучше.

Аида отпрянула, готовая бежать. Это была ловушка.

— Сиди! — прозвучало как щелканье хлыста. Взгляд Элмиры стал твердым. — Годы я наблюдала, как твой отец и ему подобные уродуют великое искусство, превращая его в инструмент террора. Они видят в смерти лишь конец и возможность создать раба. Они слепы.

— А что… что они должны видеть? — прошептала Аида, завороженная ее словами.

— Переход, — просто сказала Элмира. — Мост. Тончайшую грань. Истинный дар некроманта — не повелевать мертвыми, а понимать этот переход. Видеть его. Быть его хранителем. Ты чувствуешь шепот камней, последний вздох животного. Это не проклятие. Это ключ.

Она встала, ее движения были удивительно плавными для столь древнего тела, и подошла к одной из полок. Она достала оттуда не книгу, а гладкий черный камень, размером с кулак.

— Возьми.

Аида послушно протянула руку. Камень был тяжелым и холодным.

— Что ты чувствуешь?

— Холод. Тишину.

— Глубоко. Это обсидиан. Вулканическое стекло. Рожденное в огне и мгновенно застывшее. Его смерть была мгновенной. А теперь закрой глаза и слушай не ушами. Сердцем.

Аида повиновалась. Сначала ничего. Затем… отзвук. Глухой, далекий гул. Ярость огня, ярость земли, вырвавшаяся на свободу. И резкий, моментальный покой. Это не был шепот угасания. Это была песнь мгновенного преображения.

— Он не умер, — выдохнула она, открывая глаза. — Он… превратился.

На губах Элмиры появилась улыбка удовлетворения.

— Именно. Ты способна чувствовать не только конец, но и метаморфозу. Это и есть твой истинный дар, девочка. Дар, который твой отец и Совет Магов боятся больше всего. Потому что он не вписывается в их черно-белую картину мира.

Старуха вернулась на свое место.

— Вейлан привела тебя сюда, потому что видит в тебе потенциал. Потенциал целителя. Не того, кто латает плоть, а того, кто исцеляет саму душу, помогая ей завершить переход. Но для этого тебе нужно перестать бояться самой себя.

— Капитан Вейл… он подозревает меня, — призналась Аида, не в силах больше держать это в себе.

— Каэл Вейл — мальчик, искалеченный болью, — безжалостно констатировала Элмира. — Он ищет монстра под кроватью, потому что этот монстр однажды забрал у него все. Его подозрения естественны. Твоя задача — доказать ему, что монстр — это лишь тень, а не суть.