Изумрудная ложь

Глава 9. Послание из тени и шепот на рынке

Браслет от Элмиры стал для Аиды спасением. Постоянный фоновый гул умирания, который прежде был неотъемлемой частью ее существования, теперь отступил, превратившись в едва слышный шепот. Впервые за много лет в ее голове наступила тишина. Она могла сосредоточиться на лекциях, могла нормально спать, не просыпаясь от шепота умершего столетия назад мышиного выводка в стенах. Это была маленькая, но невероятная роскошь — покой.

Она даже позволила Лине уговорить себя сходить в город в выходной. Обычно Аида избегала покидать стены Арканума, но с новым чувством защищенности любопытство перевесило страх.

Город у подножия Академии, носивший простое название Нижний Посад, был шумным, пестрым и пахнущим пряностями, жареными каштанами и морем. Здесь магия соседствовала с самыми обыденными вещами: уличные торговцы заклинаниями торговались с рыбаками, а летающие платформы развозили товары между лавками, где продавали все — от магических кристаллов до свежей выпечки.

Лина, как заправский гид, тащила ее от одной достопримечательности к другой.

— Смотри, это знаменитый фонтан Третих! Говорят, если бросить монетку и загадать желание, оно сбудется, но с магическими последствиями! А вон там лавка старины Хогарта! Он торгует артефактами сомнительного происхождения, но иногда попадаются настоящие жемчужины!

Аида смотрела по сторонам, поглощая впечатления. Здесь, в толпе, она была просто еще одной рыжеволосой девушкой. Никто не смотрел на нее с подозрением. Это ощущение анонимности было пьянящим.

Они забрели на рынок магических компонентов — огромную площадь, где воздух дрожал от смешанных энергий. В клетках квохтали рунные куры, чьи перья переливались всеми цветами радуги, в чанах плавали светящиеся медузы, а на прилавках лежали корни мандрагоры, сладко поющие во сне, и сушеные глаза василиска.

Именно здесь Аида почувствовала это. Не шепот смерти, а нечто иное. Чей-то пристальный, тяжелый взгляд. Она обернулась, но в пестрой толпе не могла никого выделить.

— Что-то не так? — спросила Лина, заметив ее напряжение.

— Кажется, кто-то смотрит.

— Ну, ты же красотка! — фыркнула Лина. — Хотя, возможно, это мои эльфийские чары! — она грациозно встряхнула волосами.

Аида попыталась улыбнуться, но неприятное ощущение не проходило. Она купила у старушки-травницы пакетик успокоительного чая — не потому, что он был ей нужен, а чтобы сделать вид, что занята.

Когда она протянула монетку, старуха вдруг схватила ее руку своими цепкими, похожими на коряги пальцами. Ее мутные глаза расширились.

— Чужая кровь… чужая кровь в стенах из слоновой кости… — прошипела она. — Он ищет тебя. Ворон смотрит из тени.

Аида вырвала руку, сердце уходя в пятки.

— Что? О чем вы?

Но старуха уже отшатнулась, крест-накрест плюнула через плечо и принялась раскладывать свои травы, словно ничего не произошло.

— Что это было? — нахмурилась Лина.

— Ничего… сумасшедшая, — прошептала Аида, но ледяной ком страха уже сдавил ей горло. «Он ищет тебя». Отец.

Она больше не могла наслаждаться прогулкой. Все ее чувства были настороже. Теперь она замечала то, чего не видела раньше. В толпе мелькали люди в темных, неброских одеждах, чьи лица были скрыты капюшонами. Они не делали ничего подозрительного, просто стояли, наблюдали. Или это ей мерещилось?

Они с Линой уже собирались уходить, когда к ним подошел мальчишка-разносчик.

— Мисс? Вам письмо.

Он сунул Аиде в руку грязный, сложенный вчетверо клочок бумаги и тут же растворился в толпе.

Сердце Аиды заколотилось. Рука сама потянулась к браслету, ища утешения. Лина заглянула ей через плечо.

— Что это? Признание в любви?

Аида развернула бумагу. Почерк был грубым, неровным, выведенным углем.

«Стеклянный ворон наблюдает. Легенда трещит. Жди знака. Будь готова.»

Подписи не было. Но смысл был ясен. Это было предупреждение от агента отца. Он знал, что она в городе. Он следил за ней. И его терпение подходило к концу.

— Что за чепуха? — фыркнула Лина, прочитав записку. — «Стеклянный ворон»? Звучит как название плохой пьесы.

— Должно быть, чья-то шутка, — с трудом выдавила Аида, сжимая записку в кулаке. Ей нужно было немедленно вернуться в Академию. Под защиту стен.

Обратный путь был мучительным. Каждый шорох, каждый взгляд прохожего казался ей угрозой. Она чувствовала себя загнанной ланью, на которую открыли сезон охоты.

Войдя в свои покои, она заперла дверь на все замки и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Предупреждение было явным. Отец напоминал о себе. Он требовал отчета. Действий. А она заигралась здесь, в этой опасной игре с Каэлом Вейлом и магистром Игнацием, забыв, кто она на самом деле и какую цену заплатит, если ее раскроют.

Она разожгла в камине огонь — на этот раз обычный, оранжевый, — и бросила в него злополучную записку. Она сгорела за секунду, оставив после себя лишь горстку пепла.

«Жди знака. Будь готова».

К чему ей быть готовой? К бегству? К атаке на Академию? К тому, что отец потребует от нее шпионить или совершить диверсию?

Внезапно в окно что-то стукнуло. Аида вздрогнула. На подоконнике сидела ворона. Не обычная, а с неестественно блестящими, почти стеклянными черными глазами. Она смотрела прямо на Аиду, и в ее взгляде был холодный, неживой интеллект.

Стеклянный ворон.

Птица продержалась всего мгновение, затем взмахнула крыльями и улетела в наступающие сумерки. Но на подоконнике она оставила маленький, черный камень, отполированный до зеркального блеска.

Аида осторожно подошла и взяла его. Камень был холодным. И он был не простым. Это был коммуникационный кристалл. Очень редкий и мощный. Отец выходил на связь. Напрямую.

Она сжала камень в ладони. Дрожь проходила по всему телу. Игра в прятки заканчивалась. Теперь ей предстояло играть в другую игру. Гораздо более опасную. И ставка в ней была не только ее жизнь, но и жизни тех, кого она, против своей воли, начала считать друзьями.