Изумрудная ложь

Глава 12. Исповедь в сумерках

Мысль о разговоре с магистром Вейлан не давала Аиде покоя несколько дней. Каждая их встреча на занятиях по биомантии превращалась в пытку. Аида ловила на себе ее взгляд — тяжелый, изучающий, полный какого-то невысказанного вопроса. Теперь, зная о прошлом, связывавшем Вейлан с ее матерью, Аида читала в этом взгляде не просто профессиональный интерес, а боль, приглушенную годами, но не исчезнувшую.

Она не могла просто подойти и спросить. Это было бы слишком прямо, слишком опасно. Нужен был предлог. И он представился сам собой.

На очередном занятии в анатомическом театре — на этот раз они изучали магическое строение светящегося мха — Аида решилась на отчаянный шаг. Когда Вейлан подошла проверить ее работу, Аида, делая вид, что сосредоточена на мхе, тихо, так, чтобы не слышали другие, произнесла:

— Магистр… я нашла одну старую заметку в архивах. В «Хрониках Арканума». За подписью М.В. О магистре Даяне Крауст.

Рука Вейлан, протянутая, чтобы поправить пробирку, замерла в воздухе. Аида видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжавшихся в кулак. Но лицо магистра осталось невозмутимым.

— Архивы — не место для первокурсниц, мисс Крауст, — холодно ответила она, но ее голос дрогнул на последнем слоге. — И любопытство к вещам, тебя не касающимся, редко приводит к добру.

— Она была моей матерью, — еще тише выдохнула Аида, рискуя всем. — Я знаю, что она была магистром здесь. Что она погибла.

На этот раз маскировка не сработала. Глаза Вейлан расширились. В них мелькнуло шоковое узнавание, боль, гнев и что-то еще, чего Аида не смогла понять. Магистр резко отвернулась.

— После занятий. Мой кабинет, — бросила она через плечо и отошла, продолжая урок с ледяным спокойствием, которое теперь казалось хрупким, как тонкий лед.

Оставшееся время Аида провела в оцепенении. Она сделала это. Теперь пути назад не было.

Когда последний студент покинул анатомический театр, Аида набрала воздуха в легкие и направилась к кабинету целительницы. Дверь была приоткрыта. Она постучала и вошла.

Кабинет был погружен в сумерки. Вейлан не зажгла свет. Она стояла у окна, спиной к входу, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало башни Арканума в багровые тона.

— Закрой дверь, — сказала она, не оборачиваясь.

Аида повиновалась. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

— Ты очень на нее похожа, — наконец проговорила Вейлан. Ее голос звучал устало и приглушенно, без привычной твердости. — Точнее, на ту, кем она была до того, как… — она не договорила, резко обернулась. Ее лицо в сумерках казалось изможденным. — Кто ты на самом деле? И как ты посмела прийти сюда, под ее именем?

Это был момент истины. Лгать сейчас значило потерять последний шанс узнать правду. Аида сделала шаг вперед.

— Мое настоящее имя — Аида. Даяна Крауст — имя моей матери. Мой отец… Малкор Блекберд… он сказал мне, что она когда я была совсем маленькой, обвиняя в ее смерти магов Арканиума. Он отправил меня сюда, чтобы я шпионила за вами, чтобы отомстить за ее смерть.

Она выпалила все одним духом, ожидая всего — крика, обвинений, молнии карающей магии. Но Вейлан лишь медленно опустилась в свое кресло, как будто кости ее внезапно утратили крепость.

— Блекберд… — она произнесла это имя с таким отвращением, что Аида почувствовала себя грязной. — Он не просто лгун. Он — чудовище. Он не только убил ее… он скрыл это и вырастил тебя на лжи, используя ее образ.

— Убил? — Аида почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Но… в архивах сказано, что она погибла двадцать лет назад! Если это правда, то как я могу быть ее дочерью? Мне всего семнадцать!

Это была главная нестыковка, та самая, что не давала ей покоя с момента находки в архиве.

Вейлан смотрела на нее с бесконечной жалостью.

— Двадцать лет… — она горько улыбнулась. — Да, официальная дата — это ложь, прикрывающая неудачу Совета. Но и настоящая дата… она была пятнадцать лет назад. Отряд, в котором была Даяна, отправился расследовать деятельность некромантов на Мглистых болотах. Это была ловушка, дитя. Блекберд знал, что она в отряде. Он предложил ей сдаться. Перейти на его сторону. Она отказалась. Она сражалась до конца, пытаясь спасти других. И он убил ее. Собственноручно.

Аида стояла, не в силах пошевелиться. Хронология сходилась. Но это означало, что отец забрал ее, маленькую девочку, после убийства матери и все эти годы врал ей, сдвинув дату смерти, чтобы скрыть свое преступление. Цинизм и жестокость этого осознания были ошеломляющими.

— Почему… почему вы мне верите? — прошептала она. — Я — его дочь. Вы должны меня ненавидеть.

Вейлан подняла на нее глаза. В них уже не было ненависти. Только бесконечная усталость и какая-то странная, горькая жалость.

— Потому что ты пришла ко мне. И сказала правду. И потому что в тебе есть ее свет. Я видела это, когда ты «усыпила» голема. И когда помогла той птице. Даяна была целительницей. Ее дар был даром жизни и сострадания. И часть этого дара живет в тебе, несмотря на всю тьму, которой он тебя окружил.

Она встала и подошла к книжному шкафу. Достала оттуда маленькую, изящную шкатулку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал медальон.

— Это ее, — тихо сказала Вейлан, протягивая медальон Аиде. — Я храню его все эти годы.

Аида дрожащей рукой взяла медальон. Он был теплым. Внутри был крошечный портрет — та самая улыбающаяся рыжеволосая женщина, чей портрет она видела в кабинете отца. Но здесь она выглядела живой, счастливой. Ее глаза сияли.

— Она была бы горда тобой, — сказала Вейлан. — За то, что ты нашла в себе силы усомниться. За то, что ищешь правду.

Слезы, которые Аида сдерживала все эти годы, наконец хлынули из ее глаз. Она плакала не только от горя, но и от освобождения. Бремя лжи, под которым она жила, треснуло.

— Что мне теперь делать? — спросила она, вытирая лицо. — Он ждет отчета. Он пришлет своего «стеклянного ворона». Если я не выполню его приказ…