Изумрудная ложь

Глава 13. Наследство Стеклянного Ворона

Тишина в кабинете Вейлан после слов Элмиры была густой и звенящей. Вопрос старухи висел в воздухе, как отравленный клинок: «Спроси себя — почему? Только потому, что ты его дочь? Или в тебе было что-то еще, что ему было нужно?»

Аида сжала медальон с портретом матери так сильно, что металл врезался ей в ладонь. Она смотрела на улыбающееся лицо женщины, которую почти не помнила — лишь смутные обрывки: запах полевых трав, теплые руки, колыбельная, мелодию которой она не могла воспроизвести, но чувствовала где-то глубоко внутри. И теперь эти обрывки наполнялись новым, ужасающим смыслом.

— Что он мог во мне хотеть? — голос Аиды сорвался на шепот. — Я была ребенком.

— Ребенком, в котором текла кровь двух могущественных линий, — мрачно произнесла Элмира, выходя из тени. Ее зеленые глаза, почти светящиеся в полумраке, были прикованы к Аиде. — Кровь Блекбердов, дарующая власть над смертью. И кровь Крауст — магистра-целительницы Арканума, чья сила была противоположной. Ты — ходячее противоречие. Живой мост между светом и тьмой. Для такого мага, как твой отец, ты не просто дочь. Ты — уникальный эксперимент. Идеальный инструмент.

Вейлан мрачно кивнула, вставая и подходя к камину. Она бросила в огонь щепотку сухих трав, и воздух наполнился горьковатым ароматом полыни.

— Элмира права. Малкор всегда был одержим симбиозом противоположностей. Он считал, что именно в точке их столкновения рождается истинная, абсолютная сила. Забрать тебя после смерти Даяны… это была не просто месть или желание вырастить наследницу. Это был акт обладания. Он взял то, что принадлежало нам — светлую часть наследия твоей матери, — и попытался подчинить его своей воле, вырастив в лаборатории собственной ненависти.

Аида почувствовала, как ее тошнит. Вся ее жизнь, все ее «особенное» воспитание, изоляция, строгие уроки — все это было не подготовкой лидера, а… выращиванием артефакта. Она была не дочерью, а живым оружием, которое ее отец ковал годами.

— Его план провалился, — вдруг четко сказала она, поднимая голову. Слезы высохли, оставив после себя холодную, твердую решимость. — Я не стала тем, кем он хотел. Его «инструмент» сломался.

— Или начал мыслить самостоятельно, — поправила Элмира с кривой усмешкой. — Что, возможно, еще опаснее для него. Он этого не допустит.

Как будто в ответ на ее слова, в оконное стекло с глухим стуком ударилось что-то черное. Все трое вздрогнули. На подоконнике, как в тот злополучный вечер, сидел Стеклянный Ворон. Его неестественно блестящие глаза были устремлены прямо на Аиду. На этот раз он не улетел сразу. Он держал в клюве маленький, свернутый в трубочку свиток.

Аида, преодолевая отвращение, открыла окно. Холодный ночной воздух ворвался в кабинет. Ворон неподвижно позволил ей взять свиток, затем взмахнул крыльями и исчез в темноте.

Свиток был туго свернут и перевязан черной лентой. Аида развернула его. Почерк был знакомым — острым, безжалостным, почерком ее отца.

«Дочь. Легенда трещит по швам. Твое присутствие в Аркануме вызвало нежелательное внимание. Время игр окончено. Завтра, в час ночи, на старом кладбище за чертой города. Придешь одна. Узнаешь свое истинное предназначение. Не явишься — последствия для твоих новых «друзей» будут необратимы. Не заставляй меня напоминать тебе о цене неповиновения. Отец.»

Аида медленно опустила руку со свитком. Ледяной ужас сковал ее тело. Он знал. Он знал, что она здесь, в кабинете Вейлан. Он знал, что она не одна. Его угроза была адресована не только ей.

— Он… он следил за мной, — прошептала она, передавая свиток Вейлан.

Та быстро прочла его, и ее лицо исказилось гримасой гнева и страха.

— Кладбище… — проронила Элмира, подойдя ближе и бросив взгляд на свиток. — Классика. Он хочет встретиться с тобой на своей территории. Где сама земля будет на его стороне.

— Это ловушка, — твердо сказала Вейлан. — Ты не можешь идти.

— А если я не пойду, он нанесет удар по вам, — возразила Аида. Голос ее окреп. Страх отступал, уступая место ясности. — По Лине. По Каэлу. По всем, с кем я контактировала. Я не могу допустить этого.

— Тогда это будет засада, — Вейлан сжала свиток в кулаке. — Мы предупредим Стражу. Каэл…

— Нет! — резко оборвала ее Аида. — Если он увидит хоть намек на Стражу, он исполнит свою угрозу. Он не блефует. Я знаю его. — Она сделала глубокий вдох. — Я должна пойти. Одна.

— Это самоубийство, дитя!

— Нет, — в разговор снова вступила Элмира. Ее взгляд был острым, как бритва. — Это проверка. Он хочет посмотреть, чья сторона в тебе сильнее. Ты, воспитанная им, или ты, дочь Даяны. Он дает тебе выбор. Вернуться к нему… или подписать смертный приговор тем, кого ты, против его воли, начала ценить.

Аида посмотрела на портрет матери в медальоне, затем на двух женщин, которые за несколько минут стали ее единственными союзниками в этом мире лжи.

— У меня нет выбора, — тихо сказала она. — Но у меня есть кое-что, чего он не ожидает.

— Что? — спросила Вейлан.

— Правду, — ответила Аида. — И вас.

Элмира хрипло рассмеялась.

— Вот это дух! Похоже, эксперимент Малкора дал совсем не те результаты, на которые он рассчитывал. Ладно. Если ты идешь на кладбище, ты идешь не с пустыми руками.

Старуха подошла к Аиде и положила свою высохшую, похожую на корягу руку ей на голову. На мгновение Аиде показалось, что по ее коже пробежал холодный ток.

— Я дам тебе одну ниточку. Один скромный подарок. Когда придешь на кладбище, найди самую старую могилу. Самую забытую. Прикоснись к камню и слушай. Мертвые помнят тех, кто приносит им покой. И ненавидят тех, кто тревожит их вечный сон. Они могут стать твоими союзниками… или его оружием. Все зависит от тебя.

Вейлан, тем временем, открыла потайной ящик в своем столе и достала оттуда маленький амулет — серебряную ветвь с каплей застывшей смолы в центре.

— Это… это было ее, — она протянула амулет Аиде. — Он хранит в себе каплю жизни, последнюю каплю силы Даяны. Он может защитить тебя один раз. От одного смертельного заклинания или проклятия. Используй с умом.