Изумрудная ложь

Глава 14. Кладбище забытых душ

Ночь сгущалась над Арканумом, холодная и беззвездная. Аида стояла у окна своей комнаты, глядя на огни Нижнего Посада, которые казались такими далекими и беззаботными. В кармане ее плаща лежал свиток с приказом отца. Два амулета: холодный металл медальона и живое тепло браслета из дерева с каплей смолы. Ее руки были пусты, но она чувствовала свою силу, тихую и готовую, как сжатая пружина.

Она не стала дожидаться полуночи. Проскользнув по темным коридорам, как тень, она покинула Академию. Спуск по горной тропе был долгим. Каждый шорох, каждый крик ночной птицы заставлял ее вздрагивать. Она чувствовала себя мышью, идущей на зов змеи.

Старое кладбище располагалось за чертой города, в долине, куда даже лунный свет, кажется, боялся заглядывать. Оно было ограждено покосившейся железной оградой, а калитка висела на одной петле, скрипя на ветру, словно стон забытой души. Воздух был густым и сладковатым, пахнущим влажной землей, разложением и… озоном. Признак активной некромантии.

Аида переступила через порог. Ее ноги утопали в ковре из влажной хвои и мха, поглощавшем звук шагов. Она шла по центральной аллее, мимо почерневших от времени надгробий, скрюченных, как костяные пальцы, тянущихся из-под земли. Шепот здесь был оглушительным. Не тихим фоном, как в Академии, а настойчивым, требовательным хором сотен голосов. Они молили о покое, проклинали живых, шептали забытые тайны. Элмира была права. Это была его территория.

Она вспомнила слова старухи и стала искать самую старую могилу. Ее взгляд упал на массивный, покрытый черным лишайником склеп в дальнем углу кладбища. Надпись на нем была почти стерта. Она подошла и, преодолевая отвращение, положила ладонь на холодный, шершавый камень.

«Слушай», — мысленно приказала она себе.

И пошел не поток слов, а поток образов, эмоций, воспоминаний. Она увидела человека, похороненного здесь — старого отшельника, мага, искавшего уединения от мира. Она почувствовала его любовь к тишине, его разочарование в людях, его спокойную готовность к смерти. И затем — гнев. Глубокий, тлеющий гнев от того, что его покой нарушают. Не она. Кто-то другой. Тот, кто приходил сюда недавно, чья энергия была черной, как смоль, и холодной, как лед в глубине зимы. Ее отец.

Мертвые не любили Малкора Блекберда. Они видели в нем насильника, грабителя их вечного сна.

«Он здесь», — прошептали ей камни. «Он ждет».

Аида отдернула руку. Теперь она знала. Она была не просто гостьей. Она была оружием в руках мертвых, их шансом на месть.

— Вовремя, — раздался знакомый голос из темноты.

Из-за склепа вышел он. Малкор Блекберд. Высокий, прямой, одетый в простые темные одежды, не скрывавшие его власти. Его лицо в ночи было бледным пятном, а глаза горели холодным зеленоватым огнем — отражением ее собственного дара, но искаженным, лишенным жизни.

— Я рад, что ты помнишь о послушании, дочь.

— Я помню о многом, отец, — ответила Аида, и ее голос прозвучал удивительно твердо. — В том числе и о лжи.

Он не среагировал. Лишь слегка склонил голову.

— Ложь — относительное понятие. Я дал тебе правду, необходимую для выживания. А теперь пришло время для правды, необходимой для власти.

Он сделал шаг вперед. Земля под его ногами будто застыла.

— Твои успехи в Аркануме… неожиданны. Зеленое пламя. Контроль над големом. Ты привлекаешь внимание не тех людей. Вейлан. Игнаций. Капитан стражи. Ты забываешь о своей цели.

— Моя цель была основана на обмане! — выкрикнула Аида, и ее слова прозвучали громко в мертвой тишине кладбища. — Ты убил ее! Ты убил мою мать! И ты врал мне все эти годы!

Наконец-то на его лице появилась эмоция. Не раскаяние, а раздражение. Как если бы дорогой, но непослушный инструмент внезапно вышел из-под контроля.

— Даяна сделала свой выбор. Она выбрала сторону наших врагов. Ее смерть была необходима. А твое воспитание… — он окинул ее взглядом с ног до головы, — было моим правом. Я сделал тебя сильной.

— Ты сделал меня оружием! — гнев, копившийся годами, прорвался наружу. — Я не твой эксперимент!

— Нет? — он улыбнулся, и это было страшнее любой угрозы. — Тогда докажи. Покажи мне, что ты нечто большее.

Он резким движением руки провел в воздухе. Земля на одной из свежих могил вздыбилась, и из нее медленно, с хрустом костей, поднялся скелет в истлевших одеждах стражника. В глазницах его зажегся знакомый зеленый огонь.

— Уничтожь его, — холодно приказал Блекберд. — Покажи свою силу. Используй тот дар, что я в тебя вложил. Дар нашей крови.

Аида смотрела на зомби, который неуверенно шагнул в ее сторону. Это был тест. Повиновение или бунт. Использовать некромантию — значит признать свою принадлежность к нему. Отказаться — показать слабость.

Она закрыла глаза. Она чувствовала связь, тонкую нить темной магии, которая тянулась от отца к скелету. Она могла бы перерезать ее, как сделала с големом. Но это была бы та же магия, просто другая ее грань.

Вместо этого она сделала то, чему научилась у Элмиры. Она обратилась не к магии, а к самому мертвецу. К эху его жизни. Она почувствовала его — молодого солдата, скучающего по семье, мечтающего о мирной жизни. Она почувствовала его боль, его страх в последний миг жизни.

— Успокойся, — прошептала она, глядя на горящие глазницы. — Ты свободен. Иди к свету.

Ее слова не были заклинанием. Они были просьбой. Данью уважения.

И случилось невероятное. Зеленый огонь в глазницах скелета не погас. Он изменился. Из зловещего и холодного он стал… мягким. Теплым. Почти золотистым. Скелет остановился. Он повернул свою черепную коробку к Аиде и… кивнул. Один раз. Затем кости рассыпались на землю с тихим шелестом, как сухие ветки. Но не от разрушения. От освобождения. Магия, связывавшая их, просто… отпустила его.

Малкор Блекберд смотрел на это молча. Его лицо было каменным.

— Любопытно, — наконец произнес он. — Ты не уничтожила мое творение. Ты… очистила его. Дала ему покой. Этому тебя не учил я.