Изумрудная ложь

Глава 15. Цена выбора

Грифон Каэла мчался над спящим городом, и свист ветра в ушах заглушал звонкую тишину, наступившую после битвы. Аида вцепилась в его плащ, не в силах разжать окоченевшие пальцы. Она чувствовала тепло его спины, слышала ровный, хоть и учащенный ритм его сердца — простые, живые ощущения, которые казались единственным якорем в мире, внезапно перевернувшемся с ног на голову.

Они приземлились не на главном плацу Академии, а на маленькой, закрытой площадке на одной из самых высоких башен. Каэл быстро отвел ее внутрь, в свою личную квартиру. Это было спартанское помещение: голые каменные стены, простой деревянный стол, заваленный картами и отчетами, и узкая кровать. Ничего лишнего. Дом солдата.

— Садись, — его голос был резким, но без злости. Скорее, уставшим. Он налил ей из кувшина воды в простую глиняную кружку. Рука Аиды дрожала так, что вода расплескалась.

Он ждал, пока она сделает несколько глотков, не сводя с нее своего пронзительного, серого взгляда.

— Теперь рассказывай. Все. С самого начала.

И она рассказала. Голос ее сначала срывался, но потом стал тверже. Она рассказала все, что скрывала все эти месяцы. Свое настоящее имя. Приказ отца. Шпионаж. Зеленый огонь как маскировку. Сомнения. Находку в архивах. Разговор с Вейлан. И, наконец, встречу на кладбище. Она не упомянула только об Элмире — какое-то внутреннее чувство подсказывало, что эту карту стоит придержать.

Каэл слушал, не перебивая. Его лицо было каменной маской. Когда она закончила, в комнате повисла тягостная пауза.

— Блекберд, — наконец произнес он, и это имя прозвучало как приговор. — Я должен был догадаться. Зеленый огонь… смешение крови… это не дриады. Это некромантия, смешанная с чем-то еще. С чем-то светлым. — Он смотрел на нее, и в его глазах шла борьба. Борьба между долгом, ненавистью к тому, что олицетворял ее отец, и тем странным чувством, которое зародилось между ними. — Ты понимаешь, что теперь ты — главная цель не только для него, но и для Совета? Они не простят, что дочь Блекберда год жила в стенах Арканума.

— Я знаю, — тихо сказала Аида. — Что вы собираетесь со мной делать? Передать Совету?

Он отвернулся и подошел к окну, глядя на занимающуюся зарю.

— Если бы я хлтел это сделать, я бы уже сделал. Я привез бы тебя прямо в зал заседаний, а не сюда. — Он обернулся. — Твой поступок на кладбище… то, как ты поступила с тем скелетом… это было не магией Блекберда. Это было что-то другое. И Вейлан верит тебе. А я… я научился доверять ее интуиции.

В его словах сквозила нерешительность, несвойственная ему.

— Почему? — снова задала свой вечный вопрос Аида. — Почему вы мне верите? После всего, что сделал мой отец… вашей семье…

Каэл сжал кулаки. Мускулы на его челюсти напряглись.

— Потому что я видел его глаза. Глаза фанатика, для которого все вокруг — лишь инструменты. А в твоих глазах… в них есть сомнение. Боль. И сила, чтобы не подчиниться. — Он сделал паузу. — Мою семью убил он. Не ты. И я достаточно долго жил ненавистью, чтобы понять: она ослепляет. Месть не вернет их. А уничтожение тебя… это будет просто еще одно преступление. Более того, это будет именно то, чего он хочет. Он хочет, чтобы ты стала мученицей, чтобы разжечь войну.

Раздался резкий стук в дверь. Каэл мгновенно преобразился, его лицо снова стало маской капитана стражи.

— Войдите.

В комнату вошла Вейлан. Ее лицо было бледным, но решительным. Увидев Аиду, она бросилась к ней и, нарушая все правила приличия, крепко обняла ее.

— Боги, дитя… я так боялась… Мы почувствовали всплеск темной магии и увидели, как Стража мчится к кладбищу…

— Все в порядке, Вероника, — сказал Каэл. — Она рассказала мне все.

Вейлан отстранилась, держа Аиду за плечи.

— Совет уже в курсе. Игнаций почуял нестабильность в магических потоках. Старейшины требуют объяснений.

— Что будем делать? — спросила Аида, глядя то на одного, то на другого.

— Мы должны опередить их, — твердо сказала Вейлан. — Мы идем к ним сами. Но не как обвиняемые. Как союзники, принесшие ценную информацию.

— Это безумие, — покачал головой Каэл. — Старейшины никогда не поверят, что дочь Блекберда перешла на нашу сторону. Они потребуют заключения. Или чего похуже.

— Поэтому мы придем не с пустыми руками, — в дверном проеме возникла четвертая фигура. Элмира. Она стояла там, словно всегда была частью интерьера. — У нас есть козырь. Девочка не просто перебежчик. Она — ключ.

Все взгляды устремились на нее.

— Ключ к чему? — спросил Каэл, явно раздраженный появлением затворницы.

— К слабости Блекберда, — ее губы растянулись в беззубой улыбке. — Он показал ее сегодня. Он не просто хотел вернуть дочь. Он был… зол. По-настоящему, по-человечески зол, когда увидел свет Даяны. Его равновесие пошатнулось. Его сердце, если оно у него есть, болит за ту, которую он убил. Аида — живое напоминание о его величайшей ошибке и его величайшей потере. В этом его уязвимость.

Аида вспомнила лицо отца, искаженное ненавистью, когда он произнес имя ее матери. Элмира была права.

— И что вы предлагаете? — спросила Вейлан.

— Мы предлагаем Совету не уничтожать уникальный ресурс, а использовать его, — Элмира подошла к Аиде и положила свою костлявую руку ей на плечо. — Мы предлагаем им их же оружие. Они любят контролировать все и вся. Так пусть попробуют контролировать живую легенду. Первую в мире некромантку, которая не сеет смерть, а дает покой.

Каэл и Вейлан переглянулись. Идея была бредовой, опасной, но… в ней был смысл.

— Хорошо, — наконец сказал Каэл. — Но мы идем вместе. И если Совет попытается применить силу… — он не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов.

Час спустя Аида шла по роскошным коридорам административного крыла Арканума в сопровождении своей странной свиты: капитана стражи, магистра-целительницы и древней затворницы. Студенты и преподаватели, попадавшиеся навстречу, с удивлением и страхом расступались. Слухи уже ползли по Академии.