Изумрудная ложь

Глава 18. Проклятый квартал

Металлический шари, холодный и безмолвный, лежал под подушкой, как невысказанная угроза. Аида старалась не думать о нем, погружаясь в рутину тренировок и учебы. Но тень отца витала за ней повсюду. Каждую ночь она проверяла, заперта ли дверь, и прислушивалась к шагам в коридоре.

Однажды утром Каэл, вместо того чтобы вести ее на полигон, вошел в ее комнату с суровым видом и бросил на стол свернутую карту.

— Одевайся,— приказал он. — Пойдем в город.

Аида удивленно посмотрела на него. После инцидента на кладбище ее не выпускали за пределы Академии.

— Что случилось?

— Проверка твоих навыков в полевых условиях, — ответил он, не глядя на нее, проверяя снаряжение. — И инцидент, который требует нашего внимания.

Он не стал объяснять подробности, пока они не пересекли мост и не углубились в узкие улочки Нижнего Посада. Город жил своей обычной жизнью, но Аида, наученная Каэлом, заметила напряжение в воздухе. Люди перешептывались, торопливо крестились, завидев стражу.

— В Проклятом квартале, — наконец сказал Каэл, прокладывая путь через толпу, — уже третью ночь подряд находят животных. Мертвых. Без видимых ран.

Аида почувствовала ледяной ком в животе. «Проклятый квартал» — старое название района, примыкавшего к кладбищу. Там селились самые бедные, и ходили слухи о призраках.

— И что с ними? — спросила она, боясь услышать ответ.

— С ними ничего, — Каэл бросил на нее быстрый взгляд. — Они ходят. Как ни в чем не бывало. Но они… неживые. И агрессивные.

Некромантия. Грубая, примитивная, но узнаваемая. Это была не работа отца — он не стал бы заниматься такой мелочью. Это был кто-то другой. Его последователь? Или независимый чернокнижник, решивший, что после нападения Блекберда можно безнаказанно творить темные дела?

Они свернули в узкий, грязный переулок, где воздух был густым и сладковатым от запаха разложения. У входа в полуразрушенный дом стояла группа стражников. Их лица были бледными.

— Капитан, — один из них сделал шаг вперед. — Оно… оно внутри. Пес. Большой. Мы заблокировали выход.

Каэл кивнул и жестом велел Аиде следовать за собой. Войдя в дом, она почувствовала знакомый холод. Шепот. Но не тихий и разрозненный, как обычно, а настойчивый, полный боли и ярости. Это было насилие над смертью. Грубое, кощунственное.

В центре комнаты, на грязном полу, стоял огромный дог. Его шерсть была тусклой, глаза затянуты бельмом, а из приоткрытой пасти капала черная жидкость. Он издавал низкий, непрерывный рык, поводя головой из стороны в сторону. От него исходила волна неестественного холода.

— Видишь? — тихо спросил Каэл. — Это не просто зомби. Его душа привязана к телу насильно, она в агонии. Обычная магия здесь бесполезна — можно разрушить тело, но это будет лишь новым актом насилия.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — прошептала Аида, чувствуя, как ее тошнит от этого зрелища.

— То, что ты сделала со скелетом на кладбище. Дай ему покой.

Стражи смотрели на нее с любопытством и страхом. Они слышали слухи о «рыжей дриаде», но не знали всей правды. Аида сделала шаг вперед. Пес повернул к ней свою мертвую голову и зарычал громче.

Она закрыла глаза, стараясь не слышать рык, а чувствовать. Она искала ту самую нить, которая связывала душу с оскверненным телом. Она нашла ее — тонкую, черную, колючую, как проволока. Она причиняла боль.

Вместо того чтобы оборвать ее, Аида сделала то, чему научилась у Вейлан и Элмиры. Она представила не силу, а покой. Тихий, темный, безмятежный покой, в котором нет ни боли, ни страха. Она мысленно обвила эту черную нить своим собственным, холодным, но спокойным светом. Она не боролась с проклятием. Она предлагала ему альтернативу.

— Успокойся, — прошептала она, не зная, обращается ли к псу или к душе, заточенной внутри него. — Твои страдания окончены. Ты свободен.

Ниточка дрогнула. Ярость в рыке сменилась на мгновение недоумением, затем — на тихую жалобу. Аида почувствовала, как черная магия, скреплявшая тело, начала таять под воздействием ее воли. Она не разрушала ее. Она… растворяла.

Пес медленно опустился на пол. Бельмо на его глазах рассеялось, и на секунду в них мелькнуло осознание, облегчение. Затем тело рассыпалось в прах с тихим вздохом. В воздухе повисла тишина. Шепот прекратился.

Аида открыла глаза. Она тяжело дышала, по щеке катилась слеза. Это было не так чисто и красиво, как со скелетом. Это было грязно, больно и отвратительно. Но она сделала это.

Стражи перешептывались, глядя на нее с новым, почтительным страхом.

— Хорошая работа, — сказал Каэл. Его голос был ровным, но в глазах Аида увидела одобрение. — Но это только начало. Тот, кто это сделал, оставил след.

Он подошел к тому месту, где лежал прах, и провел рукой над полом. Воздух задрожал, и появился слабый, едва видимый след — темная энергия, ведущая вглубь дома.

— Иди за мной, — приказал он Аиде. — Твои чувства могут уловить то, что не видно мне.

Они спустились в подвал. Воздух здесь был еще более спертым. След вел к старому, разбитому зеркалу в раме из черного дерева. Каэл осторожно прикоснулся к нему жезлом.

— Скрижаль связи, — произнес он. — Кто-то использовал его для дистанционного управления. Мастер ушел, но эхо его магии осталось.

— Я чувствую его, — тихо сказала Аида. Она чувствовала отголосок личности того, кто это сделал. Не мощь и холод отца, а нечто иное — молодое, порывистое, полное обиды и жажды власти. — Он… молод. И он ненавидит. Ненавидит всех.

— Ученик, — заключил Каэл. — Блекберд не стал бы пачкать руки таким примитивным ритуалом. Он готовит себе смену. Или кто-то другой решил воспользоваться ситуацией. — Он посмотрел на Аиду. — Ты запомнила этот след? Эту… подпись?

Аида кивнула. Она бы узнала эту энергию снова. Энергию боли, обращенную наружу.

— Хорошо. Это твоя первая настоящая охота. Мы найдем его.

Когда они вышли на улицу, Аида подняла лицо к солнцу, стараясь согреться после подвального холода. Она только что столкнулась с последствиями темной магии лицом к лицу и не сломалась. Она использовала свой дар не для разрушения, а для исцеления. Пусть и посмертного.