Изумрудная ложь

Глава 20. Тень сомнения

Возвращение в Академию после поимки Алрика было похоже на возвращение из другого измерения. Здесь, за мощными стенами, царили иллюзорный порядок и спокойствие. Но Аида принесла с собой отголоски уличной грязи, боли и того мрачного отчаяния, что светилось в глазах юного некроманта.

На следующий день ее вызвали к Совету для дачи показаний. Зал заседаний казался еще более мрачным и давящим, чем в прошлый раз. Семь пар глаз безмятежно взирали на нее с высоты своего величия.

— Итак, мисс Блекберд, — начал архимаг Элбарус, его пальцы сложены домиком. — Вы утверждаете, что данный инцидент не является частью плана вашего отца?

— Я уверена в этом, — ответила Аида, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Она стояла посреди зала одна; Каэл и Вейлан наблюдали с боковых мест. — Магия была грубой, примитивной. Это была работа самоучки, движимого обидой, а не идеологией.

— Обидой, которую умело направляют в нужное русло, — вступила маг с острым, как лезвие, лицом — магистр Торн. — Ваш отец — мастер манипуляций. Что, если этот… Алрик… был лишь приманкой? Испытанием для вас?

Мысль была зловещей и, увы, не лишенной смысла. Аида вспомнила металлический шарик под подушкой. Напоминание.

— Возможно, — согласилась она. — Но это не меняет сути. Алрик — реальная угроза, которую мы устранили. И его мотивы были личными.

— Мотивы не имеют значения, — отрезала Торн. — Имеют значения действия. И ваши действия… вызывают вопросы.

Она перевела взгляд на Каэла.

— Капитан Вейл. Сообщается, что мисс Блекберд вступила в контакт с подозреваемым без вашего прямого приказа. Что она пыталась… уговорить его сдаться. Не кажется ли вам это безрассудством? Или чем-то более тревожным?

Каэл встал. Его осанка была безупречной.

— Магистр Торн. В ситуации, когда подозреваемый контролировал нежить, прямое нападение могло привести к ненужным жертвам. Подход мисс Блекберд был нестандартным, но эффективным. Она нейтрализовала угрозу без применения силы. Я считаю это тактическим успехом.

— Успехом? — Торн усмехнулась. — Или сговором? Как мы можем быть уверены, что это не была инсценировка? Чтобы укрепить наше доверие к ней?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Аида почувствовала, как по спине бегут мурашки. Параноидальная логика Торн была как яд, отравляющий любое доверие.

— Вероника, — Элбарус обратился к Вейлан. — Ваше мнение?

Вейлан поднялась. Ее лицо было спокойным, но глаза горели.

— Я наблюдала за Аидой все эти недели. Я вижу в ней не манипулятора, а человека, находящегося на распутье. Ее дар уникален, и он тяготеет не к разрушению, а к исцелению. То, что она сделала с тем псом, а затем с Алриком… это не магия Блекберда. Это нечто новое. И если мы уничтожим это из-за подозрений, мы совершим величайшую ошибку.

Совет погрузился в обсуждение. Голоса были сдержанными, но Аида улавливала обрывки: «…опасный эксперимент…», «…слишком большой риск…», «…потенциальное оружие…».

Наконец, Элбарус ударил жезлом о стол.

— Решение принято. Аида Блекберд остается под наблюдением. Дело Алрика будет расследовано дополнительно. Капитан Вейл, усильте охрану и проверьте всех, с кем контактировал задержанный. Совещание окончено.

Аиду выпроводили из зала. Она стояла в пустом коридоре, чувствуя себя выжатой. Формально ее позиция не изменилась, но тень сомнения была посеяна. Магистр Торн и ее сторонники теперь видели в ней не союзника, а угрозу.

Вечером она пришла в подвал к Элмире. Старуха сидела у камина и что-то вязала длинными, костлявыми спицами.

— Ну что, почувствовала вкус политики? — проскрипела она, не глядя на Аиду.

— Они не доверяют мне. Они думают, что я могу быть шпионкой.

— А ты и есть шпионка, дитя, — Элмира подняла на нее свои зеленые глаза. — Просто теперь ты шпионишь для нас. Доверие в нашем мире — роскошь. Его нужно заслужить. А потом снова заслужить. И еще раз.

— Как? — в голосе Аиды прозвучало отчаяние. — Что я еще должна сделать?

— Быть сильнее, — просто ответила старуха. — Сильнее их страхов. Сильнее интриг. Сильнее, чем они могут себе представить. Когда ты станешь не просто интересным феноменом, а незаменимым инструментом… вот тогда они будут не просто доверять тебе. Они будут бояться тебя. А страх — куда более надежная валюта, чем доверие.

Аида молча смотрела на огонь в камине. Слова Элмиры были жестокими, но правдивыми. Она не могла просто ждать одобрения. Она должна была стать настолько сильной, чтобы ее сила сама по себе была аргументом.

В эту ночь ей снова приснился кошмар. Она стояла на кладбище, а перед ней были и отец, и Алрик. Они смотрели на нее с одинаковым презрением.

— Предательница, — сказал отец.
— Обманщица, — прошипел Алрик.

Она проснулась в холодном поту. В комнате было тихо. Слишком тихо. Она прислушалась. Ничего. Но какое-то шестое чувство заставляло ее насторожиться.

Она подошла к окну. На подоконнике лежал маленький, смятый клочок бумаги. Его явно просунули снаружи. Рука Аиды дрогнула, когда она развернула его.

На бумаге было нарисовано простым углем два символа. Сверху — стилизованное изображение стеклянного ворона. А снизу — маленький, аккуратно выведенный зеленый листок.

Сообщение было ясным. Отец знал о ее успехе. И он знал о ее «зеленой» магии, магии жизни. Первый символ был угрозой. Второй… вторым могло быть что угодно. Насмешка? Предупреждение? Или напоминание о том, что она — его творение, и в ней всегда будет частица его тьмы?

Аида скомкала записку и сожгла ее в пламени свечи. Дым был едким и горьким.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение — на рыжие волосы, на зеленые глаза, полные страха и решимости. Она была живым противоречием. И ей предстояло либо разорваться от этого противоречия, либо сплести из него свою собственную силу.

Война шла не только на улицах города и в залах Совета. Она шла внутри нее. И до сих пор было неясно, какая сторона побеждает.