Изумрудная ложь

Глава 22. Феникс-Пепел

Мысль о записях матери не давала Аиде покоя. Слова «Хранитель Равновесия» звучали в ее ушах навязчивым, но обещающим ответы напевом. Она чувствовала, что за этим шифром «Феникс-Пепел» скрывается не просто дневник, а карта ее собственной судьбы.

Но секция ограниченного доступа, или, как его называли, «Святая Святых» архивов, был неприступен. Дверь туда охранялась не просто заклинаниями — она была частью живого камня Академии, реагирующей на разрешительную ауру члена Совета или особый ключ-артефакт. Силовое проникновение было невозможно.

Оставался только один путь: помощь изнутри. И у нее было только два человека, которые могли оказать такую помощь без немедленного доклада Совету: Каэл и Элмира.

Каэл был солдатом. Он верил в правила, в иерархию. Попросить его нарушить запрет ради ее личных изысканий — значит рисковать тем хрупким доверием, что между ними установилось. Он мог увидеть в этом возвращение к «плохой наследственности», склонность к тайнам и интригам.

Элмира же была дикой картой. Она существовала вне системы, и ее мотивы были туманны. Но именно она могла понять жажду знания, не обремененную условностями.

Аида выбрала Элмиру.

В следующий раз, придя в подвал Башни Забвения, Аида не стала ходить вокруг да около.

— Мне нужно попасть в секцию ограниченного доступа, — сказала она прямо, едва переступив порог. — В архивах. Я нашла шифр к записям моей матери.

Элмира, возившаяся с какими-то сушеными кореньями, медленно подняла на нее голову. В ее зеленых глазах вспыхнул интерес.

— «Феникс-Пепел»? — угадала она.

Аида онемела от удивления.

— Ты… ты знала?

— Я знаю многое, дитя, — старуха усмехнулась. — И я знала, что ты найдешь этот путь. Даяна была одержима этой идеей. Равновесие. Она считала, что наша магия слишком однобока, что, отрицая смерть, мы обесцениваем жизнь. — Элмира отложила коренья и подошла ближе. — Почему ты думаешь, я заинтересовалась тобой? Ты — воплощение ее теории. Живое доказательство.

— Тогда помоги мне, — взмолилась Аида. — Мне нужно прочитать ее записи.

— Это опасно. Святая Святых — не просто хранилище. Это место силы. Его охраняют не только заклинания. Там есть… страж. Древний и неумолимый.

— Что это такое?

— Не что, а кто, — поправила Элмира. — Призрак первого архивариуса Арканума. Маг по имени Аларик. Он не пропустит тебя без высочайшего разрешения. Он читает намерения. Если почует корысть или обман… последствия будут печальны.

Аида почувствовала ледяной укол страха, но тут же подавила его.

— Мои намерения чисты. Я хочу понять себя. Продолжить дело матери.

Элмира долго смотрела на нее, словно взвешивая что-то на невидимых весах.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но не сегодня. Тебе нужно подготовиться. Аларик будет испытывать тебя. Не силой, а знанием. Ты должна доказать, что достойна наследия Даяны. Учись. Углубляйся в историю магии, в теорию стихий. Когда будешь готова, я дам тебе ключ. Не физический, а магический. Пропуск на один раз.

Выйдя от Элмиры, Аида почувствовала не облегчение, а тревожное возбуждение. Путь был открыт, но он требовал от нее большего, чем просто смелость. Требовал знаний.

Она с новой страстью погрузилась в учебу. Теперь ее интерес к лекциям по истории магии и теории стихий был не формальным. Она впитывала все: споры о природе маны, теории о параллельных мирах, биографии древних магов-еретиков, отвергавших традиционное деление на свет и тьму. Она проводила часы в основной библиотеке, окруженная фолиантами, ища крупицы информации, которые могли бы пригодиться ей при встрече с призраком-архивариусом.

Каэл заметил ее рвение.

— Ты стала много времени проводить в библиотеке, — заметил он как-то раз во время тренировки. — Готовишься к экзаменам? Или ищешь что-то конкретное?

Вопрос был задан спокойно, но Аида почувствовала подспудное напряжение. Он был наблюдателен. Она не могла солгать, но и не могла сказать правду.

— Я пытаюсь понять корни своего дара, — ответила она, что было чистой правдой. — Не только некромантию. А все вместе. Почему огонь зеленый? Почему я чувствую жизнь и смерть? Должны же быть какие-то теоретические основы.

Каэл кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Будь осторожна, Аида. Некоторые знания… они как глубокие воды. Кажется, что ты плывешь по поверхности, а тебя уже затягивает в омут.

— Ты говоришь как Элмира, — не удержалась она от колкости.

— Может, и так, — он не стал отрицать. — Просто помни, что у всякого знания есть цена. И иногда эта цена — невинность.

Его слова задели ее за живое. Он был прав. Она искала ответы, но что, если эти ответы изменят ее? Сделают такой же холодной и отстраненной, как Элмира? Или, того хуже, пробудят в ней что-то от ее отца?

Однажды вечером, когда она сидела за столом с грудой книг, размышляя над этим, в ее комнату постучали. На пороге стояла Лина.

— Ты что, совсем забыла, что у тебя есть друзья? — спросила она, упирая руки в боки. — Ты стала настоящим затворником! Все только и шепчутся о твоих подвигах с тем некромантом, а ты даже не приходишь рассказать!

Аида виновато посмотрела на подругу. Она действительно отдалилась от Лины, погрузившись в свои тайны.

— Прости, Лина. Просто… много учебы.

— Ладно, ладно, прощаю, — Лина махнула рукой и плюхнулась на кровать. — Но только если ты прямо сейчас пойдешь со мной ужинать. И расскажешь все-все! Ну, как там было? Правда, ты усыпила его одним взглядом?

Ужин с Линой стал глотком свежего воздуха. Говорить о случившемся, опуская самые мрачные и личные детали, было странно терапевтично. Лина слушала, раскрыв рот, а потом вздыхала:

— Вот это приключения! А я тут скучаю над скучными свитками. Может, попросишь Каэла взять меня с собой в следующий раз? Я тоже хочу погоняться за злодеями!

Аида засмеялась, и это был искренний, легкий смех, которого она была лишена долгое время. Лина напоминала ей, что где-то там, за пределами ее сложной судьбы, существует обычная жизнь. С дружбой, сплетнями и простыми радостями.