Изумрудная ложь

Глава 28. Гроза в Совете

На следующий день над Аиной сгустились настоящие тучи. За ней пришли двое стражников — не тех, что привыкли к её присутствию, а новых, с каменными лицами. Они проводили её не в кабинет Каэла, а прямо в Зал Совета. По пути все встречные студенты и магистры шарахались в стороны, провожая её испуганными или осуждающими взглядами. Слухи, как ядовитый дым, уже заполнили все коридоры Арканума.

В Зале Совета царила гнетущая атмосфера. Семь старших магов смотрели на неё с высоты своего подиума, и на этот раз в их взглядах не было и тени прежнего, осторожного интереса. Была лишь холодная враждебность. Каэл и Вейлан стояли по разные стороны зала, не глядя друг на друга. Лицо Каэла было отстранённой маской, Вейлан — бледным и напряжённым.

Архимаг Элбарус не дал ей сказать ни слова.

— Аида Блекберд, — его голос гремел под сводами, не оставляя места возражениям. — Капитан Вейл доложил нам о твоём самовольном и тайном контакте с Малкором Блекбердом, врагом Арканума и убийцей многих наших собратьев. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Аида стояла прямо, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Страх гнал кровь к вискам, но вместе со страхом пришла и странная ясность. Она уже натворила ошибок. Теперь нужно было хотя бы говорить правду.

— Я не оправдываюсь, — её голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Я действительно вышла на связь с моим отцом. Я сделала это по своей воле. Но не для того, чтобы предать Арканум. Я сделала это, чтобы понять его. Чтобы услышать от него самого, почему он поступил так с моей матерью, что он хочет от меня.

— И что же ты поняла? — язвительно спросила магистр Торн, её глаза сверкали торжеством. — Поняла ли ты, что он — исчадие ада, которого нужно уничтожить? Или, может, его слова показались тебе убедительными?

— Его слова — это слова умного и опасного манипулятора, — чётко ответила Аида, глядя прямо на Торн. — Он говорил о свободе, о наследии моей матери, о силе. Он предлагал мне стать его партнёршей. Но я отказала.

В зале пронёсся шёпот. Элбарус поднял руку, требуя тишины.

— Ты отказала. На словах. Но факт твоего контакта, факт твоего неповиновения и сокрытия этого от своих опекунов говорит о многом. Он говорит о том, что мы не можем тебе доверять.

— Я не скрывала этого потому, что хотела предать! — в голосе Аиды зазвучала отчаянная искренность. — Я скрывала, потому что боялась именно этой реакции! Я знала, что мне не позволят, не выслушают! Я устала быть заложницей в этой войне! Да, я — дочь Блекберда! Но я также — дочь Даяны Крауст, магистра Арканума! И я имею право искать свои ответы!

— Твои «права» закончились в тот момент, когда ты поставила под угрозу безопасность этого учреждения! — вскричала Торн. — Твой контакт мог быть отслежен! Он мог использовать его для атаки! Твоё ребяческое любопытство могло стоить жизни десяткам людей! Я требую немедленного заключения в Кристаллические темницы до конца войны!

Сердце Аиды упало. Кристаллические темницы — место, где магию подавляли полностью, оставляя узника наедине с пустотой и безумием.

— Я против.

Все взгляды устремились на Каэла. Он сделал шаг вперёд. Его лицо всё ещё было суровым, но в глазах горел твёрдый огонь.

— Заключение Аиды Блекберд будет ошибкой, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Да, она совершила безрассудный поступок. Но она не предатель. Её действия были продиктованы не злым умыслом, а слепотой и болью. Мы сами загнали её в угол, окружив подозрениями и не предлагая ничего, кроме роли поднадзорной диковинки.

— Капитан, ваша личная привязанность к… объекту наблюдения застилает вам глаза! — парировала Торн.

— Мои глаза открыты, магистр, — холодно ответил Каэл. — Я вижу девушку, которая только что получила шок от откровения о своих родителях. Я видим мага с уникальным даром, который пытается найти своё место в мире, разрывающемся на части. Заключив её, мы не обезопасим себя. Мы сделаем из неё мученицу. И мы сыграем на руку Блекберду, доказав ей, что Арканум — это тюрьма, а не убежище.

— А что ты предлагаешь? — спросил Элбарус, внимательно глядя на Каэла.

— Ужесточить надзор. Увеличить нагрузку. Но не лишать её возможности учиться и расти. Она — ключ к пониманию магии Блекберда. Она уже доказала свою полезность, обнаружив «закладки» в защите и обезвредив юного некроманта. Запереть её — значит добровольно лишиться нашего самого ценного актива.

— Актив может оказаться минным полем, — мрачно заметил другой член Совета.

— Тогда нам нужно научиться по нему ходить, — твёрдо сказал Каэл.

Вейлан, до этого молчавшая, тоже выступила вперёд.

— Я поддерживаю капитана Вейла. Аида ошиблась. Грубо и глупо ошиблась. Но её дар… её потенциал уникален. И он тяготеет к свету. Я чувствую это. Мы должны дать ей шанс искупить вину, а не заточить в темницу, где её дар может извратиться и обратиться против нас.

Совет погрузился в бурное обсуждение. Голоса смешались в гул обвинений, предостережений и редких голосов в защиту. Аида стояла, чувствуя, как её судьба решается в этом споре титанов. Она смотрела на Каэла. Он, несмотря на свой гнев, встал на её защиту. Он рисковал своей репутацией, возможно, своим положением. Вейлан — тоже.

Наконец Элбарус ударил жезлом.

— Решение принято. Аида Блекберд остаётся под строжайшим наблюдением капитана Вейла. Все её перемещения, все контакты регистрируются. Тренировки возобновляются, но в усиленном режиме. Любое, самое незначительное нарушение будет караться немедленным заключением. Совещание окончено.

Стражи проводили Аиду обратно в её комнату. На пороге её ждал Каэл. Его лицо не смягчилось.

— Ты слышала решение, — сказал он без предисловий. — Это твой последний шанс. Не заставляй меня жалеть о своих словах сегодня.

— Почему? — выдохнула Аида. — Почему ты заступился за меня?

Он посмотрел на неё, и в его серых глазах она снова увидела ту сложную смесь — боль, долг и что-то ещё, чего она не могла определить.